— О Энди, я думала… ну, мне казалось, ты обрадуешься. Прости… только я ведь всегда предохранялась. Я не вру, клянусь!..

Рейкс положил свои твердые руки на плечи Белль и быстро прервал ее улыбкой и поцелуем:

— Да не волнуйся ты. Конечно же, рад.

— Неужели, Энди? Ты не обманываешь?

— Конечно, нет. Только не вовремя все это. Решай сама. Думаешь оставить — ну что ж, хорошо. Но если ты хочешь избавиться…

— Избавиться?

— Если хочешь. Это твое дело. Но до корабля лучше не рисковать… мало ли что. Может, ты не сможешь даже ехать.

— Почему ты прямо не скажешь, что он не нужен тебе? — воскликнула Белль дрожащим от возмущения голосом. — Ведь так?

— Белль, я здесь ни при чем.

Первый раз в жизни разочарование и боль заставили ее закричать:

— Послушай, это ты зачал его! Он — твой! Нужен он тебе или нет? Я спрашиваю: да или нет?..

— Не дури, Белль. Это решать тебе, а не мне. Послушай, я всегда был с тобой откровенен. Так вот, ты мне очень нравишься. Если хочешь, я даже по-своему тебя люблю… — Рейкс говорил осторожно, потому что понял: вести себя нужно не так. — Но я никогда не скрывал, что не женюсь на тебе. Нас сблизило общее дело, и между нами произошло то, что неизбежно происходит между нормальными людьми. Но в конце концов мы разойдемся. Если хочешь сохранить ребенка, тогда я, конечно, помогу вам с деньгами. Буду рад, если ты его сохранишь, но тебе нужно подумать и о самой себе. Появится другой мужчина, а ты с моим ребенком. Мужчины не так-то легко мирятся с этим. Видишь, решать тебе, а не мне. — Он подошел, обнял ее одной рукой, притянул к себе: — Успокойся, Белль. Ты долго ждала, чтобы рассказать мне об этом, вот и расклеилась. Но я не должен лгать тебе. Я достаточно сильно тебя люблю, чтобы не говорить откровенно. Если ты сохранишь ребенка, я буду рад и за тебя, и за себя. Если избавишься — я тоже тебя пойму. И все же, как бы там ни было, решай сама. Черт возьми, Белль, — здесь твое будущее. Успокойся, не кипятись. — Он поцеловал ее.

И ей стало ясно: нельзя желать того, чего не существует в природе вообще. Она получила цветы (зачем?), но только не потому, что он понял, каково ей. Сейчас здравый смысл подсказывал: он совершенно прав — решать надо ей самой. Она дождалась от него любви, пусть самой малости, но когда Рейкс обнимал ее, утешая, Белль понимала: чтобы заглушить всякое сопротивление и разочарование, ей хватит даже этого. Вдали от него она еще могла держать себя в руках, но стоило Рейксу прикоснуться, как она была готова по первому его слову раздеться донага и встать на голову. Почему? Боже мой, почему?