— Прости, Энди… — Она отпрянула от него. — Ты, конечно, прав. А я, верно, совсем раскисла, все думала, позвонить тебе или нет. Да и вообще…

— Понимаю. Ты тоже прости, если я тебя обидел. В конце концов, — улыбнулся он, собрав смуглую кожу морщинками у глаз, — ничего подобного со мной никогда не бывало. На меня тут столько всего свалилось, что к твоим словам я был просто не готов. Ты простила меня?

Белль кивнула и снова потянулась к Рейксу. Она прижалась к его груди, знала, чем кончатся эти объятия, что в его любовной игре не будет жестокости, только неспешная, расслабленная нежность. И она решилась. Вопреки его желаниям, вопреки тому, что после корабля он оставит ее навсегда, она решила сохранить ребенка. Будь это девочка или мальчик, у ребенка все равно останется что-то от Рейкса и это что-то будет по-настоящему принадлежать ей. Он положил ее в постель, она закрыла глаза, чувствовала на себе знакомые руки и повторяла: «Будь довольна. Будь довольна и малой толике счастья, ведь большего тебе не достанется. Так или иначе ту дешевую жизнь, какой живут почти все, женщины переносят без лишних слов и не ходят с постными лицами».

Через два дня Рейкс уехал в Девон. Он был деликатным и нежным с Белль, но не ради предстоящего дела, а потому, что, как ни странно, жалел ее. Раньше Рейкс смотрел на Белль как на средство, которым приходится пользоваться — ведь она была частью, деталью возглавляемых им операций. Сначала Сарлинг, теперь этот корабль. Она и сама обо всем догадывалась. Первый раз в жизни он позволил себе пожалеть кого-то. Но знал, что такое роскошное для него, во всяком случае, чувство исчезнет, как только вертолет поднимет его с палубы «Королевы Елизаветы 2».

Однако в Девоне из доброты, что проклюнулась в нем, постепенно выросло новое чувство. У Рейкса всегда хватало смелости признать, что если операция провалится, он вычеркнет себя из жизни. Это не праздное упражнение в героизме. Он знал, что так должно быть и так будет. Он знал об этом, пожалуй, еще тогда, когда провернул первую аферу, давным-давно. Но теперь, если он покончит с собой, его кровь останется в ребенке, которого носит Белль, — он не сомневался, что она сохранит его. В ребенке Белль он продолжит самого себя, далеко не так, как ему бы хотелось. Неужели судьба снова угрожает ему? Родословная Рейксов пойдет дальше… но через ублюдка, рожденного женщиной, какую он и не подумал бы привести в Альвертон. Итак, ему стало ясно, что он думает о ребенке больше, чем о его матери. В Рейксе жила упрямая уверенность, что это будет мальчик. Он уже видел, как ему потакает Белль… и как скитается с ним по углам… как его не замечает тот человек, за которого она выйдет замуж… а скорее всего, как его балуют, но с трудом переносят ее любовники.