— Благодарю вас, — ответил капитан, не останавливаясь. Рейкс для него словно не существовал. Они повернули в коридор, прошли мимо комнаты стюардов и через железную дверь попали на бак. Ветер и мелкий дождь ударили им в лицо. Слева за ними в небо взвилась зеленая ракета, потом другая. Внутренний голос холодно подсказал Рейксу: «Все идет так, как и должно быть. Не думай о людях. Не позволяй этому типу, что безмолвно осуждает тебя, задеть твои чувства. Это не ты, не ты ходишь и командуешь здесь, а просто человек, которого заставили. Через несколько часов ты снова вернешься к желанному одиночеству».

С первой палубы Белль тоже увидела, как в небе вспыхнули два зеленых огня. Она уже не чувствовала ни беспокойства, ни облегчения. Все прошло так, как говорил он. Обдумать план, а потом выполнить его — вот главное достоинство Рейкса. Он знает, как захватить и удержать людей, как сделать их игрушками в своих руках. Есть ли у него настоящая нежность, та, что кормит и растит любовь… любовь к ближнему… к ней? Сейчас, может быть, и да, потому что все гладко подходит к концу. И возможно, потом то, что росло в нем, распустится и быстро зацветет… Боже, она так на это надеется. Так надеется…

Белль повесила сумку на поручень, открыла ее и одну за другой выбросила гранаты за борт. Потом поднялась на верхнюю палубу и пошла в кают-компанию.

Ей не пришлось поднимать шторы. Две занавеси были уже вверху, у окон собралась горстка людей. Они смотрели на бак. Белл сразу узнала его, высокого, в шляпе, пальто чуть-чуть шевелил ветер. Вертолет качался над палубой, шум мотора и винта проникал в каюту. Она увидела матросов, сгибающихся под тяжестью ящиков с золотом, троих офицеров. Одного, невысокого, с четырьмя кольцами на рукавах кителя, она узнала. Это был капитан.

— Что такое? — спросил кто-то. — Что случилось?

— Похоже на аварию. А может, рекламный трюк?

— Ночью — и без кинокамер? Как вы думаете, бармен?

Бармен подошел к окну, посмотрел и сказал:

— Кто его знает… Во всяком случае, ничего страшного. Вон капитан и младший офицер безопасности.

— А кто этот, в штатском? И что это за ящики?

Белль могла бы им все объяснить. Но, выглянув в окно, она поняла: у нее не хватит духу даже смотреть. Вон он стоит, в мыслях своих за тысячу миль от нее, а когда его поднимут на вертолет, эта тысяча превратится в две, в три, в бесконечность. Он улетит, и она никогда его больше не увидит. Этот приговор настолько тяготил Белль, что она не находила сил ждать его исполнения.

Лучше уж уйти в свою каюту с тщетной надеждой, чем на всю жизнь запомнить, как его уносят с палубы, прочь из ее жизни, в темноту облаков. Она отступила от окна и пошла к себе.