Эвмениды заметил, как уголки губ Пина дернулись, словно он пытался горько улыбнуться. Вскоре Пин утонул в собственной грязной крови.
Наконец Эвмениды повернулся к Хану.
– Ты мой враг, – бесстрастно сказал он, – однако я обращаюсь к тебе не только как к врагу. Я вершу справедливость. Тебе придется заплатить высокую цену за убийство Шуня.
– Разве Шунь безгрешен? Такой же преступник, как и все. Почему я должен платить за его смерть?
Увы, Эвмениды остался непреклонен. Еще одно извещение о смерти пронеслось по воздуху.
Хан уставился на карточку. Однажды его судьба сделала крутой поворот под осенним дождем. Неужели и умереть ему суждено под таким же дождем?
Эвмениды не дал ему времени на размышления. Он занес над Ханом окровавленную руку, стекло холодно поблескивало между пальцами.
Хан взревел и покатился вперед, врезавшись в Эвменид. Последняя эскапада не принесла ему пользы, потому что Эвмениды просто сделал шаг назад и снова занес руку. Стекло все равно перерезало Хану горло. Тот открыл рот, но, не издав ни звука, застыл рядом с Шанем.
Палач перерезал яремные вены, поэтому жертвы истекали кровью с поразительной скоростью. Он остался доволен. Излюбленный метод убийства никогда его не подводил.
Трое виновных встретили заслуженную судьбу, однако одно уведомление о смерти осталось невыданным. Эвмениды прилепил карточку ко лбу Шаня, надеясь, что адресат скоро ее обнаружит.
Теперь можно было покинуть подвал. Предстояло подняться по шахте вентиляции и спрятаться в грузовике господина Шао. Впереди ждала свобода.
План Эвменид до сих пор не давал сбоев; казалось, никто не сможет его остановить.
Однако в жизни не все идет по плану.
Как только шаги убийцы стихли, одна из окровавленных фигур на месте казни шевельнулась.
Тот, кто остался жив, с трудом перевернулся, связанные руки шарили по полу. Разрезав осколком стекла веревки из простыней, через пару минут он освободился от пут и ощупал рану на шее. Глубокий и широкий порез, хотя сильно кровоточил, до яремной вены не доставал.
Пошатываясь, последняя жертва Эвменид, Хан Вэньчжи, ухитрился встать.