Джек скривился, но подчинился приказу.

— У нас раненный, можно он останется в машине? — проорал я. — В бок попали, лечь не сможет, истечет кровью.

— Пусть остается, но поднимет руку, — разрешил толстый коп. — Хотя бы одну.

— Всем лечь на землю, — скомандовал я. — Полиция не шутит. Это не наша милиция, эти сначала стреляют, потом разбираются…

Десантника забрала машина «Скорой». Повезла в клинику в сопровождении полицейского шевроле «каприс классик», а нас доставили в участок. Там пришлось провести три часа, отвечая на вопросы копов и оперативно примчавшихся в отделение федералов. Нас даже сперва хотели перевезти в другое место, в региональный офис ФБР для более подробного допроса. Не получилось. В нашу защиту сразу же включился Адамян-младший, отлично знающий федеральное и местное законодательство. Затем примчался консул, требующий, чтобы ему дали поговорить с советскими гражданами. Ещё через двадцать минут в участок ворвался Айк Адамян с двумя юристами своей компании. Они сразу начали цитировать статьи криминального кодекса, международного права и Конституции США.

Настоящей вишенкой на многослойном торте наших защитников стал адвокат из Бруклина, нанятый мистером Рокволдом. Он подъехал в участок последним, через полтора часа после нашего прибытия. Алан Дершовиц — профессор права Гарвардской школы, являлся одним из наиболее известных в мире западных юристов, специализирующихся на криминальном праве, и одним из самых знаменитых и высокооплачиваемых адвокатов США.

В восемьдесят четвертом — восемьдесят пятом годах он прославился на весь мир делом Клауса фон Бюлова, обвиняемого в попытке убить больную сахарным диабетом жену введением мощной дозы инсулина. Английский потомственный аристократ уже признанный виновным американским судом, и приговоренный к тридцати годам тюремного заключения, нанял Дершовица. Алан подал апелляцию и выиграл два суда. В первом доказал незаконное получение улик лицами, заинтересованными в осуждении фон Бюлова. Во втором окончательно снял все обвинения с подзащитного. Жена Клауса после той инъекции навсегда осталась «растением», но лучшего американского юриста такие мелочи не интересовали, свой гонорар он отработал сполна.

Естественно, при такой поддержке, нас быстро отпустили. Надо было видеть кислые лица копов и федералов, когда после советского консула и кучи юристов, цитирующих статьи закона, защищать нас пожаловал сам мэтр Дершовиц. От их скривившихся перекошенных рож, наверняка завяли все ближайшие растения, и скисло молоко в радиусе пары километров.