«Мой старший брат в Гражданскую войну командовал кавалерийским полком красных. Как известно, на войне случаются порою истории, которые просто так не выдумаешь. Вот про один из таких случаев он мне как-то раз и рассказал.

В ходе боевых действий его полк оказался в Польше, в каком-то из воеводств, граничащих с Россией. Полк сосредоточился в поместье одного ясновельможного пана, про которого было известно, что он придерживается либеральных взглядов и даже когда-то укрывал у себя революционеров, преследуемых полицией. Поэтому из старшего штаба было указание: пана не обижать, ничего из его хозяйства не забирать и относиться к нему с полным уважением».

Заканчивался рассказ так:

«– Примите подарок, господин комиссар, – сказал ясновельможный пан, – кони и повозка в полковом хозяйстве всегда пригодятся. А в бочке тридцать ведер пшеничной водки, которая, безусловно, поможет бойцам быть веселыми.

Комиссар учтиво поблагодарил ясновельможного пана за подарок, но, когда полк удалился на пару верст от поместья, велел вылить водку на землю, чем вызвал большое неудовольствие всего личного состава полка».

«Подарок комиссару» не давал мне покоя. Я крутил его в голове и так и эдак, отмахивался от него, – но он держал меня крепко. Определенно, какой-то расчет свыше в том был.

Обзаводиться своим кавалерийским полком, имением, ясновельможным паном либеральных взглядов и даже небольшим готическим замком я начал в преддверии пятидесятилетия, когда число прожитых лет в Баку практически сравнялось с прожитыми годами в Москве, когда мое бакинское прошлое, без уходящих в лучшие миры родных мне людей, все чаще становилось неожиданным для меня самого, а московское – с каждой новой публикацией в журналах лишалось и героя, и сцены.

Когда я понял, что более не в силах удерживать свое прошлое в привычных границах, я, поразмыслив, обратился к прошлому еще более давнему, решив начать со своего имени.

Дело в том, что я ношу имя деда со стороны отца. До шестнадцати лет я был Афанасий Исаакович Милькин, а деда моего звали Афанасием Ефимовичем Милькиным. (В романе я его назвал Ефим, чтобы избежать некоторого неудобства.) Так что я почти полный его тезка.

О своем деде я знал до обидного мало, в основном от бабушки Доры, родной сестры моей бабушки Сары. Понятно, что к нему она испытывала сложные чувства: Афанасий увез в другой город любимую младшую сестру, и ничего хорошего из этого не вышло. Сестра вынуждена была вернуться в Баку, беременная моим отцом, и через некоторое время заболела туберкулезом, скончавшись в возрасте 36 лет.