В комнате воцарилась мертвая тишина. Вдруг Шерли резко повернулась к своей сестре:

— Я знаю, Морин! Это крышка. В прошлый раз мы взяли из холодильника бутылку с гомогенизированным молоком, ту, что с серебряной крышечкой. А когда после завтрака вернулись в демонстрационную, бутылка была другая. Неужели не помнишь? С золотой крышкой. Это было нормандское молоко.

— Да, — тихо произнесла Гудейл, не вставая с места. — Я тоже помню. Та крышка, которую я видела, была золотая.

Морин с недоумением посмотрела на Мастерсона:

— Это значит, что кто-то поменял крышку?

Не успел он ответить, как они услышали спокойный голос Маделин Гудейл:

— Не обязательно крышку. Кто-то поменял всю бутылку.

Мастерсон не ответил. Значит, старик был прав! Раствор с дезинфицирующим средством был приготовлен очень тщательно, без спешки, и бутылка с отравой была поставлена вместо той, из которой пила Мораг Смит. А куда же делась та, первая бутылка? Почти наверняка можно сказать, что ее оставили в кухоньке на этаже старших сестер. Не сестра ли Гиринг жаловалась мисс Коллинз на водянистое молоко?

II

II

Дэлглиш быстро закончил свои дела в Скотланд-Ярде и к одиннадцати часам был уже в Норт-Кенсингтоне.

Дом номер 49 по Миллингтон-сквер был большим ветхим зданием в итальянском стиле с обшарпанной штукатуркой по фасаду. В этом нет ничего необычного. Дом как дом, похожий на сотни других в этой части Лондона. Разделенный, по-видимому, на однокомнатные квартиры — занавески во всех окнах разные, а в некоторых отсутствуют вовсе, — он дышал той странной атмосферой перенаселенности и скрытного одиночества, которая окутывала весь этот район. Дэлглиш заметил, что в подъезде нет ни планки с многочисленными кнопками звонков, ни аккуратного списка жильцов. Дверь подъезда была открыта. Он толкнул застекленную дверь в вестибюль, и на него тут же пахнуло дешевой стряпней, мастикой для полов и грязным бельем. Стены вестибюля были оклеены толстой потрескавшейся бумагой, покрашенной в темно-коричневый цвет и блестевшей так, словно она сама источала жир и пот. Пол и лестницу покрывал драный, не ведавший ремонта линолеум, на котором лишь в нескольких местах, где разрывы, вероятно, представляли уже опасность, виднелись заплаты с другим, более ярким рисунком. Лестничная клетка покрашена типичной для казенных учреждений зеленой краской. И — никаких признаков жизни, хотя даже в это время дня, поднимаясь по пустынной лестнице наверх, он ощущал ее присутствие за плотно запертыми и пронумерованными дверями.

Квартира номер 14 располагалась на верхнем этаже, в глубине коридора. Подходя к двери, Дэлглиш услышал энергичное стаккато пишущей машинки. Он громко постучал, машинка замолчала. Ему пришлось ждать больше минуты, прежде чем дверь приоткрылась и он встретился взглядом с парой подозрительных неприветливых глаз.