— А вы, конечно, не могли бы этого сделать. Кем был бы такой человек, как вы, без своей работы, именно этой работы? Простым смертным, уязвимым, как все мы. Вам, наверно, даже пришлось бы начать жить и чувствовать, как обыкновенный человек.

— Этим вам меня не разжалобить. Не надо унижаться. Существуют правила, инструкции, присяга. Без них невозможно работать в полиции. Без них нельзя было бы обезопасить Этель Брамфетт, обезопасить вас, обезопасить Ирмгард Гробел.

— И поэтому вы отказываетесь помочь мне?

— Не только. Просто не хочу.

— По крайней мере, честно признаетесь, — грустно сказала она. — И вас не мучают сомнения?

— Конечно, мучают. Я не столь уж самоуверен. Сомнения всегда имеются.

Это была правда. Но то были сомнения интеллектуального и философского характера, они не причиняли боль, не преследовали его. Прошло уже много лет с тех пор, как они не давали ему заснуть по ночам.

— Но существуют правила, не так ли? Инструкции. Присяга, наконец. Ими очень удобно прикрываться, когда начинают одолевать сомнения. Я знаю. Сама когда-то ими прикрывалась. В конце концов, мы с вами очень похожи, Адам Дэлглиш.

Она взяла со спинки дивана свою накидку и набросила ее на плечи. Подошла и, улыбаясь, встала перед Дэлглишем. Но, заметив его слабость, протянула ему руки и помогла подняться. Так они стояли лицом к лицу. Вдруг раздался звонок в дверь, и почти в ту же секунду резко и настойчиво затрезвонил телефон. Для них обоих начался рабочий день.

Глава девятая. Летний эпилог

Глава девятая. Летний эпилог

I

I

Звонок застал его в начале десятого утра, и Дэлглиш, выйдя из Скотланд-Ярда, пересек улицу Виктории, над которой нависла утренняя дымка, предвещавшая еще один жаркий августовский день. По адресу Дэлглиш без труда нашел дом.

Большое здание красного кирпича, расположенное между улицей Виктории и Хорсферри-роуд, не то чтобы убогое, но наводящее тоску своим унылым видом, представляло собой примитивный прямоугольник, фасад которого выделялся скупыми прорезями окон. Лифта не было, и, никого не встретив на своем пути, Дэлглиш поднялся на верхний этаж, пройдя три марша покрытых линолеумом ступеней.

На лестничной площадке стоял кисловатый запах пота. Перед дверью квартиры необъятно толстая пожилая женщина в цветастом фартуке гнусавым голосом что-то бубнила дежурному полицейскому. Стоило Дэлглишу приблизиться, как нескончаемый поток жалоб и обвинений переключился на него. Что скажет мистер Голдстайн? Ей ведь нельзя было сдавать вподнаем комнату. Она сделала это, только чтобы помочь даме. А теперь — на тебе. Совсем люди без понятия стали.