Она ошиблась, подумал он. Они не то чтобы не поверили ему. Они потребовали (и вполне разумно), чтобы он нашел какие-нибудь доказательства. Он же не нашел ничего ни тогда, ни после, хотя продолжал расследование, будто это стало для него делом кровной мести, возненавидев и себя, и ее. А она ничего не признала: ни на минуту не поддалась панике, не потеряла самообладания.

После возобновленного следствия по делу Хедер Пирс, а также после дознаний по делу Джозефин Фэллон и Этель Брамфетт осталось очень мало неясностей. Наверное, коронер понимал, что достаточно уже было всяких слухов и домыслов. Он ни разу не попытался отклонить вопросы присяжных к свидетелям, ни даже как-то управлять судебной процедурой. История Ирмгард Гробел и Штейнхоффской лечебницы вышла наружу, и сэр Маркус Коуэн, сидевший рядом с Дэлглишем позади присяжных, выслушал ее с каменным лицом, на котором застыла маска боли. После дознания Мэри Тейлор подошла к нему, отдала свое заявление об уходе и, ни слова не говоря, вышла из комнаты. В тот же день она покинула больницу. На этом для больницы Джона Карпендара все и закончилось. Ничто больше не обнаружилось. Мэри Тейлор осталась на свободе; на свободе, чтобы найти себе такое пристанище и такую смерть.

Дэлглиш подошел к небольшому камину. Внутри камина, отделанного ядовито-зеленым кафелем, лежал пыльный веер и стояла банка из-под варенья, заполненная сухими листьями. Он осторожно вынул их, чтобы не мешались. Он ощутил на себе равнодушные взгляды врача и полицейского. Что, по их мнению, он делал? Уничтожал улики? А чего ради им беспокоиться? У них уже есть своя бумажка, которую можно внести в дело, представить в качестве свидетельства, подшить в папку и забыть. А эта касалась только его.

Встряхнув листок, чтобы он раскрылся, Дэлглиш положил его в углубление дымохода и, чиркнув спичкой, поднес пламя к уголку листа. Но тяга была плохой, а бумага плотной. Ему пришлось взять письмо в руки и тихонько шевелить его, пока почерневший листок, опалив ему кончики пальцев, не вырвался наконец из державшей его руки и не исчез в темноте дымохода, где его подхватило и понесло вверх, навстречу летнему небу.

II

II

Десятью минутами позже в тот же день мисс Бил проехала через главные ворота больницы Джона Карпендара и остановилась у сторожки привратника. Ее приветствовал новый привратник, моложе своего предшественника, одетый в летнюю форму.

— Инспектор Генерального совета медсестер? Доброе утро, мисс. Боюсь, отсюда не очень удобный проезд к новому зданию медучилища. Пока это временное помещение, мисс, которое построили, расчистив место после пожара. Это совсем рядом со старым училищем. Вам надо только свернуть…