– Дальше идти по вершине я не осмелюсь, – прошептал Дэвид. – Они могут почувствовать наш запах. Нужно все сделать отсюда.

Отсюда? То есть он хочет отсюда стрелять? Без бинокля олени были едва заметны. Впрочем, нет, он говорит о другом.

– Оставь здесь бинокль, трость и этот плащ, – снова прошептал Дэвид, откладывая свою трость. – Бо́льшую часть пути мы будем на виду. Держись за мной, носом у моих ботинок; не поднимайся даже на дюйм и работай руками. Если я остановлюсь, останавливайся. Двигайся только вместе со мной.

С этими словами он опустился на живот и пополз. Юстас сделал то же самое, чувствуя себя голым и беззащитным под враждебным взглядом оленей. Но Дэвид бесстрастно полз вниз по склону, затем свернул направо. Что ж, это было легче, чем ожидал Юстас… Однако они все ползли и ползли, – кажется, прошла уже целая вечность… бам! Юстас врезался носом в подбитую гвоздями подошву Дэвида – охотник остановился. Сдерживая крик и стараясь унять одышку, Юстас замер. Казалось, прошел целый век (хотя на самом деле – не больше пяти минут), как вдруг ботинки ведущего снова зашевелились; начался небольшой подъем. Дэвид обернулся и кивнул, чтобы Юстас стал с ним вровень. Охотники были вне поля зрения – перед ними возвышалась маленькая горка, покрытая крошечными камнями.

– Восемьдесят ярдов, не больше, – выдохнул Дэвид Юстасу на ухо. – Я поднимусь посмотреть; когда кивну, подходи справа.

Он достал ружье из чехла и медленно уполз вперед. Вскоре Дэвид уже был у края и наблюдал, а затем подал знак рукой. Юстас начал ползти, пока не поравнялся с кузеном. Тогда он осторожно приподнял голову. Менее чем в шестидесяти ярдах от него стоял величественный олень. Голова его была увенчана рогами с бесчисленным количеством отростков. Животное спокойно питалось и не замечало никакой опасности. Худой олень стоял вдалеке, за стадом, хвостом к Юстасу – куда стрелять, непонятно…

– Подожди, пока он не повернется боком. Не торопись, – прошептал Дэвид, медленно передавая ружье Юстасу.

Затаив дыхание от волнения, слыша биение своего сердца и шум в ушах, Юстас ждал… Это даже хорошо – он успокоился, руки перестали дрожать. Животное слегка повернулось… У Юстаса пульс снова участился; он медленно поднял ружье, и… олень опустился на колени и лег.

– Черт его дери, – выдохнул Дэвид.

Сердце Юстаса снова успокоилось, мышцы расслабились. Олень лежал наискосок от линии прицела, горделиво жевал свою жвачку, подергивал ушами и смотрел куда-то в долину. Скоро лег еще один олень, за ним другой; на ногах оставался только красавец с десятиконечными рогами – он спокойно ел рядом с остальными и выглядел так, словно был готов пойти прямо на них. Юстас ощутил непреодолимое желание сменить цель и взять это величавое животное, ведь оно так близко – один простой и точный выстрел… Он взглянул на Дэвида, но на неподвижном, грубом лице кузена не отражалось никаких эмоций. Шли минуты; красавец-олень отошел; еще чуть-чуть, и будет поздно. Еще один взгляд на Дэвида. Хмурится; передумает ли?