Завтра – ужин с Генри Карром. Неплохой парень этот Генри. В нем странно смешались осторожный юрист и приветливый, сердечный товарищ. Конечно, ему посчастливилось увидеть обе его стороны – большинству, пожалуй, видна только одна. К тому времени Генри будет знать больше и подскажет, как быть. Значит, до понедельника…

Клуб малых университетов Англии был наименее привилегированным и в то же время самым преуспевающим университетским клубом Лондона. Из-за низких членских взносов туда стремилось большое количество мужчин из самых разных университетов, для которых по разным причинам были закрыты двери в более престижные клубы. Там имелось три сквош-корта, бассейн, неплохой бар, множество спален, гриль-бар и столовая; к счастью, никаких коридорных. Клуб был популярен еще и тем, что там подавали превосходную еду, чем не могла похвастаться заносчивая братия из других клубов, воротившая носы от этой молодой плебейской компании.

– После разорения фирмы в двадцать первом пришлось покинуть старый клуб, – объяснил Генри Карр, проводя Юстаса в устланную белой плиткой с хромовым покрытием уборную. – В другой я не вступал без малого пять лет, но представь себе, как это было неловко. А потом кто-то предложил вот этот, я присмотрелся, подумал, что потяну взносы… и не пожалел. Могу поиграть и поплавать, а я люблю и то и другое. Еда здесь хороша. Если нужно где-то переночевать, тут всегда найдется свободная спальня. Конечно, большая часть членов клуба – это тихий ужас, но несколько хороших парней тоже имеется.

Генри Карр умел принимать гостей. Он понимал, что после пятничных известий для Юстаса наступило нелегкое время, и полностью посвятил себя тому, чтобы развлечь его: как-никак, полезно позабыть о своих тревогах хотя бы на час. Ужин был великолепен – достойно уровня лучших ресторанов, не то что клуба.

– Как насчет кофе и сигары на террасе? – спросил Карр по окончании трапезы. – Там довольно тепло, но и не жарко, так что людей будет немного. А нам неплохо бы поговорить с глазу на глаз.

Именно этого Юстас и хотел, а потому незамедлительно перешел к сути дела. Он откровенно рассказал адвокату, что после смерти Дэвида Хендэлла надеялся получить и недвижимость и титул, что поэтому уже взял несколько займов и навлек на себя, исходя из былой уверенности, непредвиденные расходы, но новость о письме старого лорда Бэрреди Дезмонду стала для него настоящим ударом.

– Это можно как-то остановить? – пылко спросил он. – Уверен, ты сумеешь отговорить Дезмонда от изменения порядка. Сумеешь, правда? И Бланш поможет… Почему все должно перейти к Джорджу? Ты же не считаешь, что это правильно? Нет, я знаю, ты так не думаешь. И Бланш, наверное, тоже. Мне кажется, я ей по душе; она была очень добра ко мне и в Кумбе, и в Гленэллихе; мне кажется, это она уговорила Дэвида пригласить меня к себе. Дезмонд ее любит, как и тебя. Уверен, если вы поговорите с ним, он откажется от этой мысли.