Константин устремил взгляд куда-то вдаль и тяжело вздохнул:

– Это просто какая-то цепь невероятных и нелепых случайностей, которая пусть и не по нашей воле, но в итоге свела нас всех вместе. А началось все с того, что ко мне пришла некая Аглая Тихонова и попросила о помощи, которую я уже многократно оказывал другим людям и всегда успешно. Но в этот раз все пошло не так.

Когда очередная клиентка пересекла порог его рабочего кабинета, Константин не почувствовал ничего, кроме легкого любопытства. Мысль о том, что под обликом симпатичной молодой женщины скрывается посланница судьбы, даже не пришла ему в голову. Но уже с первых произнесенных ею слов мужчина почувствовал, как сердце у него стучит все чаще и чаще.

– Аглая заявила мне, что является наследницей по завещанию некоего Павла Семеновича Кононова. Увы, эта фамилия была мне хорошо знакома. В нашей семье эту фамилию проклинали столько раз, сколько речь заходила о прошлом. И конечно, я не мог не насторожиться. Кроме того, сочетание имени Павла и отчества Семеновича тоже вызывало у меня определенные ассоциации. Дело в том, что мой отец и Павел Семенович приходились друг другу единокровными братьями. Знаешь, что это значит?

– Отец у них был один, – кивнул головой Саша, – а матери разные.

– Вот именно. Загвоздка только в том, что Павла их общий отец признал, а второго своего сына, которого даже назвали в его честь Семеном, нет.

– Этот Семен и был твоим отцом?

– Да. И судьба его сложилась несладко. Без поддержки родного отца он был обречен выживать из милости у родственников его матери, которая уехала на заработки и тоже куда-то пропала. Вернулась она, когда ее сын был уже фактически взрослым. И помощи от нее снова никакой не было. Мой отец еще вынужден был содержать свою непутевую мамашу. В общем, горя он в своей жизни хлебнул в избытке. И я не могу его упрекать в том, что он рано пошел по кривой дорожке, стал выпивать и скончался гораздо раньше положенного ему срока. Но всякий раз, когда он напивался, а случалось это изо дня в день с печальным постоянством, он вслух проклинал своего отца и твердил, что если бы тот признал его, то все могло бы пойти иначе.

– И он был прав.

– Я тоже всегда так считал, – кивнул Константин. – И винил деда в тех несчастьях, которые выпали на долю моей бабки по отцовской линии и самого отца. Но что толку, если ни мой отец, ни я ничего не могли поделать с этой несправедливостью? Оставалось смириться и жить своей жизнью, уповая на то, что когда-нибудь возмездие падет на голову того, кто поступил с нами так жестоко.

– Но одними упованиями дело ведь не ограничилось?

– Аглая эта… искусительница. Явилась ко мне. Выложила бумаги. А в завещании черным по белому написано, что Павел Семенович Кононов желает видеть своей наследницей именно ее – Аглаю Тихонову. Разумеется, я пожелал узнать, кем она приходится покойному. И услышал, что фактически никем! То есть мой дед не пожелал поддержать даже жалкой копейкой родного сына и брошенную им женщину, но при этом его возлюбленный сынок решил отдать все нажитое состояние какой-то посторонней бабе! А ведь в этом состоянии была и наша доля тоже! Моего покойного отца и меня, как его наследника! Половина, так уж точно!

– Действительно, очень несправедливо получилось.

– Я именно так и подумал. Меня как током ударило. Прямо озарение какое-то случилось, и я твердо решил. Не получит эта баба ни копейки! Не заслуживает. Вот он шанс, которого столько лет ждал мой отец. Пусть он его при жизни и не дождался, но зато дождался я – его сын! Еще до того, как она заговорила, я уже знал, что вот он мой счастливый случай, чтобы переломить ход событий и восстановить справедливость.

– И обогатиться.

– И это тоже. Ну а почему деньги нашей семьи должны были достаться какой-то там пришлой бабенке, которая даже не стала скрывать, что боится, как бы ее не обвинили в смерти ее любовника, который, на минуточку, приходился мне родным дядькой! Это было даже невозможно представить, чтобы я позволил преступнице уйти от ответа!

– Что же было дальше? В таких случаях ведь идут в полицию?

Про полицию Саша упомянул нарочно, прекрасно понимая, что ни в какую полицию Константин с его мутным бизнесом никогда бы не пошел. И угадал правильно.

– Полиция! – Константин сморщился от одного этого слова. – Чем бы она помогла, эта полиция? Доказательств своего родства с покойным Павлом Семеновичем у меня не было. Слова моих отца с матерью? Так они к этому времени оба уже были на том свете. Кто стал бы меня слушать? И потом… Даже если бы Аглаю и засадили за решетку, что мне в этом проку? Ее наследство все равно мне бы не досталось.

– И ты уговорил Аглаю обналичить ее наследство через ваш, с позволения сказать, банк!

– Законным или даже почти законным путем мне эти деньги точно бы не достались. Я понимал, что Аглае придется исчезнуть, чтобы освободить мне путь к состоянию моих предков. Аглая была неглупа, но и я не первый год в своем бизнесе и знаю все лазейки, которые позволяют законно или почти законно обходить тот самый закон.

И дальше Константин, ничуть не смущаясь, начал свое повествование о том, какими полными опасностей и трудностей путями ему пришлось идти к наследству, которое он считал своим, ну, или почти своим, что для этого человека было в общем-то вещами равнозначными.

Глава 15

Глава 15

Первое, что двигало Константином на этом пути, была давняя обида на деда, который не пожелал признать своего сына, и оттого жизнь у последнего пошла наперекосяк. Соответственно, и сам Константин не получил в детстве от ущемленного в своих правах папаши никакого материального вспомоществования. Тот факт, что его папенька вместо того, чтобы активно кушать водку, мог бы сначала хорошо учиться, потом усердно работать и, наверное, что-то сумел бы скопить и оставить своему сыночку, в голову Константину не приходил.

Виноват дед и его законная семья. И точка! А все они, включая бедненьких папу и бабушку, были своими жадными, злыми и богатыми родственниками глубоко обиженные люди. С точки зрения такой позиции, чувства Константина были где-то даже и оправданны. Во всяком случае, в его собственных глазах он творил правое дело, возвращал украденное наследство тем, кому оно и предназначалось. Но вот его дальнейшее поведение не укладывалось уже ни в какие нормы морали.

И Саша попытался вернуть Константина к его рассказу.

– Итак, – произнес он, – Аглая явилась к тебе в кабинет и поделилась своим планом побега из страны.

– Как только я понял, кто она такая и о чьем наследстве идет речь, я уже не мог просто так ее отпустить. И сделал все, чтобы она заинтересовалась мной и моим предложением. Я даже сделал вид, что поражен ее женским шармом и намерен немножечко приударить за ней. Обычно женщинам льстит мое внимание. Я человек к ним нетребовательный, но в то же время щедрый. Женщинам нравится, когда на них тратят деньги, ничего не требуя с них за это взамен. Тогда они по большей части располагаются к дарителю нежными чувствами и сами готовы его одаривать сверх всякой меры и без всяких просьб. Аглая не стала исключением. Так как я убедил ее, что деньги на ее счет от нашего «банка» поступят уже в самое ближайшее время, то она считала, что дело сделано, вскоре она будет в безопасности в другой стране, и ей можно немножко расслабиться за чашечкой оплаченного мной кофе и десертом. Она выпила, разговорилась, и я узнал, что у ее любовника, которого она столь ловко и виртуозно окрутила, имеется дочь, которую он терпеть не может. Это первое упоминание о Лике взволновало меня необычайно.

– Почему?

– Сложно объяснить. Наверное, потому что девочка приходилась мне родней и в то же время была не нужна своему отцу. Дело было в том, что мой отец тоже был таким вот отверженным ребенком. И мне ее боль была хорошо понятна. К тому же, со слов Аглаи, я быстро понял, что ее связь с этой девушкой куда сложнее и глубже, чем если бы они просто были наследницами одного человека.

– Что ты имеешь в виду?

– Я обмолвками Аглаи тоже заинтересовался и провел свое собственное маленькое расследование. Что-то мне выболтала сама Аглая, которая после влитого в ее кофе ликера почти совсем перестала стесняться меня. И считая, что мы с ней в некотором роде стали сообщниками, болтала напропалую. Что-то я впоследствии выведал уже у самой Лики.

– Так вы с ней были знакомы!

– Я просто не мог упустить такой шанс. Фактически мы приходились друг другу близкой родней, двоюродные брат и сестра. Лично я всегда мечтал о родной душе, и я полетел к Лике как на крыльях.

– Зачем же ты эту родную свою душу потом убил?

– Я не убивал Лику. С чего ты это взял?

Как это с чего? Саша даже растерялся.

– Ты был на собачьих бегах.

– И что?

– Жил в одной палатке с Ликой.

– Вместе приехали, вместе и находились.

– Да еще ты маскировался под участника команды москвичей. Стянул их форменную футболку и бейсболку.

– Меня об этом попросила сама Лика. Сделано это было с целью дискредитировать ту команду участием в игре на тотализаторе. Не знаю, зачем это потребовалось Лике, мне она объяснила, что ее об этом, в свою очередь, попросила ее сообщница, с которой они на пару и организовали прием ставок. Та сказала Лике, пусть все вокруг думают, что москвичи в этом деле с тотализатором замешаны, раз все время шмыгают туда-обратно, а мы с тобой останемся в стороне.