Ах, Марина Захаровна! Не все-то вы рассказали! Но в данном случае это было уже не важно. Сейчас Сашу куда более интересовал вопрос, кто же убил Лику.

И Саша буквально выпалил этим вопросом в лицо Константину. Но тот не смутился. И глаз не отвел.

– Я ведь не все время сидел в палатке, – объяснил он. – Время от времени выходил на разведку. Отсутствовал от нескольких минут до получаса. И когда в очередной раз вернулся, то обнаружил Лику уже без чувств. Думаю, что ее убил Дима.

– Что за чушь? Димы даже не было на бегах.

– То, что ты его не заметил, еще не значит, что его там не было. Он там был. Я его видел. Даже подумал, что он приревновал свою жену и следит за ней. Уверен, что он и убил Лику. И думаю, что Лика пыталась сопротивляться, потому что в палатке все было перевернуто вверх дном.

– Но зачем он ее убил?

– Почти уверен, что его подбила на это Аглая. Сто процентов дать не могу, но такие штучки были вполне в ее духе.

– А она-то как могла повлиять на Диму? И зачем ему было слушаться какую-то там Аглаю, если он любил Лику?

– Значит, не так уж сильно он ее и любил. Или, во всяком случае, деньги он любил куда сильнее. Ладно, попытаюсь объяснить, что за отношения связывали этих троих, тогда тебе многое станет понятным. Дело в том, что Аглая торговала из-под полы дефицитными в определенных кругах медикаментами и имела с этого неплохой побочный доход.

– Это я знаю.

– Дима был в числе тех, через кого она реализовывала товар. И Аглая появилась в жизни Димы задолго до его женитьбы.

– Эти двое вместе прокручивали делишки, это я тоже знаю.

– Но дело в том, что Лика тоже была не совсем безгрешна. Ее страшно расстраивало, что отец заграбастал все имущество себе. Обобрал ее. Лика, как и многие в наши дни, очень хотела денег. И они с Димой разработали план, если Павел Семенович скоропостижно скончается, то все его состояние отойдет единственной наследнице – Лике.

– А Аглая тогда тут при чем?

– Аглае требовалось осуществить самую тонкую и деликатную часть работы. Она должна была войти в доверие к Павлу Семеновичу и начать его «лечение», которое в скором времени свело бы старика в могилу. Ни Дима, ни Лика не могли взять эту миссию на себя. Во-первых, потому что Павел Семенович их бы и на пушечный выстрел к себе не подпустил. А во‐вторых, им требовалось безупречное алиби.

– Ну да, Лика ведь должна была стать наследницей, – пробормотал Саша. – Понятно, почему она не могла мелькать возле папочки. Но Аглая решила перетянуть одеяло на себя? Она решила кинуть своих сообщников?

– Не сразу, но такая мысль у нее возникла. Сначала она старалась очаровать Павла Семеновича из-за обещанного ей Димой и Ликой вознаграждения. Но когда старик столь сильно расположился к симпатичной провизорше, Аглая решила, зачем ей часть, если она может схватить все целиком!

– И назначила себя наследницей по завещанию!

– Она уверяла, что завещание подлинное, но я ей не очень верю. Впрочем, теперь проверять его уже некому.

– И Аглая даже не побоялась, что ее заподозрят в причастности к смерти Павла Семеновича?

– Жадность в тот миг одержала в ней верх над здравым смыслом. Но обиженные Дима с Ликой решили стукнуть на Аглаю в полицию. И сообщили, что смерть Павла Семеновича вовсе не является естественной. К Аглае пришел следователь, потом вызвал ее к себе, и Аглая ударилась в панику. Она понимала, если ее арестуют, то она может не выдержать давления следствия и расскажет правду.

– С ней все понятно. А Лика? Ее смерть?

– Это на совести Димы.

– Но зачем Диме убивать жену? Они же были вместе!

– Вместе они были до той поры, пока Дима считал, что Лика огребет состояние своего папеньки. Как только Дима понял, что Лика в пролете, а деньги достанутся Аглае, он переметнулся к ней. Лика сама виновата, она подговорила мужа, чтобы тот завертел с Аглаей роман, влюбил ее в себя и выведал подробности о ее планах. А Аглая переиграла Лику, она перевербовала Диму на свою сторону, сделала вид, что влюбилась в него, согласна бежать с ним в Италию и разделить все полученные в наследство деньги. Дима быстро стал ее человеком, а жену воспринимал как ненужную и досадную помеху. Аглая сказала, что Лика может помешать им двоим завладеть состоянием Павла Семеновича, что Лику нужно устранить, и Дима ее устранил. Аглая снабдила его инструкциями и шприцем с препаратом, а Диме оставалось только связать жену, вколоть ей в вену эту дрянь, а потом дождаться, когда Лика затихнет, снять с нее скотч и уйти.

– Но Аглая не собиралась делиться деньгами с Димой?

– Разумеется, нет. Зачем ей был нужен этот дурак и наркоман, когда впереди ее ждала солнечная Италия и новая беззаботная жизнь? Она пришла к Диме, словно желая отблагодарить его и вместе отпраздновать успех. И выждав подходящий момент, оглушила Диму, связала его на случай, если он очнется, и сделала ему смертельную инъекцию. Затем дождалась, когда он впадет в кому, и ушла. Такова была благодарность, полученная Димой за его предательство.

– Держался бы жены, целей был бы. Ну а Аглаю убил уже ты?

– Да. Аглаю убил я.

Константин даже не пытался отнекиваться или как-то скрывать содеянное.

– Отомстил ей за Лику. Убил эту гадину и сделал бы это еще много раз. Аглая своими низменными побуждениями вызывала во мне только отвращение. Представь, до чего подлая была душа у этой женщины. Накануне своего предполагаемого отъезда, думая, что она уже получила целое состояние, она все же не побрезговала наведаться в квартиру Павла Семеновича, устроить там тотальный шмон и забрать все ценные вещи, чтобы продать их через антикварную лавку все оптом. Не побрезговала захватить даже коллекцию советского фарфора, которую также продала за сущие копейки, по сравнению с реальной стоимостью этих фигурок. Фактически она не имела права так делать, ведь она к этому времени уже отказалась от наследства в пользу нашего «банка». И ценные вещи в квартире ей не принадлежали.

Тут Константин вспомнил, что и сам не ангел, и перестал клеймить Аглаю.

– Но не это было ее главной виной, – продолжил он. – Она уничтожила единственное дорогое и близкое мне существо. Мою сестренку. Мою Лику. Не успел я найти сестренку, как какая-то тварь ее у меня забрала.

Саша не смог скрыть ухмылки.

– И еще Аглая стояла между тобой и деньгами Павла Семеновича. Так? В этом Аглая тоже была перед тобой виновата?

– Да, и это тоже.

– Аглая ведь уже подписала документы на передачу своих прав наследования в ваш «банк»? Но что-то мне подсказывает, что денег она не получила.

– Не получила, – снова согласился Константин. – Деньги я перевел на свой счет, специально открытый для такого случая.

– И много денег?

– Примерно половина от реальной стоимости наследства Павла Семеновича. Именно на такую цифру я и претендовал. А вторая половина пусть достанется тем, кто станет обналичивать его наследство. Меня это уже не касается.

– Конечно, после такого Аглая уже выжить не могла. Ты вколол Аглае в ресторане дозу препарата, несовместимую с жизнью. Но как ты его раздобыл?

– От Аглаи и получил.

– Неужели? У вас с ней были настолько близкие отношения, чтобы она поделилась с тобой дозой препарата?

– Этот препарат был также в распоряжении Ключа. А с ним жила Лика, которая прониклась ко мне самыми теплыми чувствами.

– С чего бы это?

– Можешь не верить, но едва я увидел Лику, как почувствовал симпатию к ней. И она мне признавалась, что я ей тоже неосознанно понравился. Родственные души, мы же с ней одна кровь. Двоюродные брат и сестра. А что касается препарата, Лика сама мне его дала. Объяснила, что Аглая их с Димой предала, я тут же вызвался помочь. Она дала мне лекарство, объяснила, как оно действует и какая доза считается смертельной.

– То есть Лика хотела, чтобы ты убил Аглаю?

– Фактически она мне ее заказала. Сказала, что надеялась, Дима сумеет разрулить ситуацию, но чувствует, что у того плохо получается.

– Еще бы! Дима вешал своей жене лапшу на уши, а сам планировал побег в Италию с другой.

– Лика и так подозревала, что Дима ее продался. Поэтому и пошла на контакт со мной не просто охотно, а с радостью. Я был для нее палочкой-выручалочкой из той ситуации, в которой она очутилась. Когда я разыскал ее и объяснил, откуда знаю, она без промедлений мне поверила и тут же согласилась считать меня своим кузеном. И также поклялась, что восстановит справедливость в отношении меня. И я ей где-то даже поверил.

– Поверил в то, что наследница отдала бы тебе половину своего состояния?

– Да! И тогда все могло быть совсем по-другому. Одного мы не учли с ней, что ее Дима пойдет на убийство. Если бы можно было повернуть время вспять.

– И что бы ты сделал?

– Задуши я Аглаю в первое же наше с ней знакомство, и две жизни можно было бы сохранить. Лика развелась бы с Димой, я получил бы свою половину наследства, и жили бы мы все долго и счастливо. Возможно, мы с Ликой даже стали бы жить вместе. А что? Кузен и кузина – это не такое уж близкое родство, чтобы мы не могли попытаться. Тем более что ни она, ни я не стремились заводить потомство, которое могло бы в этом случае оказаться генетически ущербным.

Но Сашу куда больше волновало не чье-то там гипотетическое потомство, а его собственная жизнь. Что-то у него были сильные сомнения насчет того, что ее ему сохранят. Константин не случайно был так велеречив и откровенен со своим пленником. Вряд ли он собирался его отпускать.