Сейчас разговор у них подошел к концу, повисло тяжелое молчание, и Саше в этом темном подвале внезапно стало очень сильно неуютно.

– Смерть Аглаи никто не сможет на меня повесить, – произнес Константин задумчиво. – Доказательств никаких. На видео из «Гремучей ивы» лица моего не видно. Форму официанта я закинул в стирку. Даже алиби смогу себе раздобыть, но все же с этим лучше не рисковать. Сейчас я разбогател, и я не хочу, чтобы меня задержали до того, как я пересеку границу нашей страны. Ты согласишься посидеть в этом подвале… ну, скажем, сутки?

Саша кивнул. А собственно, какой выбор у него оставался?

– Я распоряжусь, потом тебя выпустят, – пообещал ему Константин.

Саша снова кивнул. Вариантов у него не было. Возражать было глупо.

Константин поднялся со своего места, какое-то время смотрел на Сашу, а потом, не прощаясь, вышел. Дверь за ним закрылась, и в подвале вновь стало темно. Саша поглубже вздохнул и приготовился ждать. Сколько там потребовал себе этот тип для побега? Сутки? Ничего, сутки он выдержит. Сутки, это совсем немного. Всего-то двадцать четыре часа. Час, час, еще час, так время и пройдет.

Но напрасно Саша внушал самому себе, что все будет в порядке. Постепенно окружавшая Сашу темнота и безмолвие стали давить на него. Саша немного поговорил сам с собой, потом попел, но стало только хуже. Звук его голоса разносился в пустой камере с таким пугающим эхом, что Саше стало совсем жутко.

Он затих. Попытался считать секунды, но быстро сбился. Потом повторил попытку, но сразу понял, что все время ускоряет ритм. Получалось, что прошло уже несколько часов, хотя в реальности могло пройти меньше получаса. А потом дверь открылась. Саша глазам своим не поверил.

– Что? Неужели уже прошли сутки?

Ему ничего на этот вопрос не ответили. В освещенном проеме Саша заметил две крепкие мужские фигуры, увидел что-то похожее на веревку у них в руках и все понял. Это пришла за ним его смерть. Не будет у него никаких суток, а потом еще долгой и счастливой жизни тоже не будет. И Барона с родителями он больше не увидит. И даже Банту не увидит. А все потому, что Константин обманул его.

Саша пытался кричать, но ему на голову набросили тряпку. Грубая мешковина мигом забила ему рот, мешая позвать на помощь. А горло стало стягивать удушье.

Саша хрипел, брыкался, но что он мог поделать со своими связанными руками и ногами против двух здоровых лбов. И когда Саша уже начал прощаться с жизнью, а перед глазами у него в ускоренном режиме замелькали картинки из его жизни, что-то внезапно изменилось. Саша смог снова дышать. Потом раздались крики, и тряпка с его лица упала.

И когда Саша обрел возможность нормально видеть, он радостно прохрипел:

– Олег!

И тут же захлебнулся в приступе кашля, не сводя глаз со своего друга. Да, это был не кто иной, как Олег, который нежданно-негаданно пришел ему на помощь. И сделал он это как нельзя более вовремя. Олег был не один, вместе с ним в подвал ворвался Шуринов со своими людьми. Они и скрутили обидчиков Саши, которые теперь выглядели далеко не такими страшными, как еще минуту назад.

– Как вы меня нашли? – спросил Саша, когда прокашлялся и обрел возможность нормально разговаривать.

– Делов-то! – отмахнулся Шуринов. – Отследили твое место нахождения. Поняли, что ты наружу не выходил, пришли сами, допросили персонал этого «банка».

– Они быстро раскололись и сказали, что внизу оборудован подвал, в котором частенько исчезают люди.

– Так что же это? – изумился Саша. – Мы все еще в «банке», где работает Константин?

– Работал, – поправили его Шуринов с Олегом.

– Вы его задержали?

Шуринов кивнул. Лицо у него было довольным и улыбающимся.

– Олег! Друг! Ты меня спас.

Но Олег не был намерен мириться так скоро:

– А ты меня предал! – буркнул он себе под нос. – И не называй меня своим другом.

– Олег, ты тоже был сильно неправ, когда пытался подставить Марину. Ну, признай это!

– Да, это был сволочной поступок, – огрызнулся Олег, – но ничего иного эта старая мымра и не заслуживала. А ты – мой друг, должен был это понять.

– Но что она такого тебе сделала?

– Не мне!

– А кому?

Но Олег молчал, отвернувшись от Саши. И даже его спина излучала неудовольствие и горечь.

– Хочешь, я вас помирю с Мариной?

На это предложение Олег отреагировал. Он развернулся и взглянул на Сашу с такой яростью, что тот отшатнулся.

– Никогда! – рявкнул Олег. – Никогда в жизни не предлагай мне такого!

И с этими словами Олег вышел из подвала, даже не взглянув больше в сторону Саши. Люди Шуринова помогли Саше подняться, развязали его и проводили наверх. Константин был там и был невозмутим.

– Своей вины не признаю, – ровным голосом говорил он, даже не глядя в сторону Саши. – Требую адвоката, разговаривать без него отказываюсь.

– А без адвоката совсем никак?

– Никак, – уверенно произнес Константин.

И что-то подсказывало Саше, что у этого типа есть очень неплохие шансы, чтобы ускользнуть от ответственности.

Но Шуринов не успокаивался:

– А деньги-то у тебя на адвоката есть? – спросил он.

Константин в ответ лишь презрительно фыркнул. Еще бы! Денег у него было больше, чем у некоторых.

Но Шуринов снова предупредил задержанного:

– Если ты так спокоен, потому что думаешь, что украденные у наследницы по завещанию деньги достанутся тебе, попрощайся с этой идеей.

– Это еще почему?

– А потому что жива наследница по закону.

– По закону? Это кто же?

– Твоя кузина. Лика Кононова.

– Она мертва!

– Живехонька. Следствием было принято решение, во избежание повторного покушения на жизнь потерпевшей, говорить всем, кто станет справляться о ее самочувствии в больнице, что больная скончалась. На самом деле Лика жива и сейчас даже относительно здорова. Ей все имущество Павла Семеновича Кононова и достанется. И те деньги, которые ты успел перевести на свой счет, тебе тоже придется вернуть.

Константин выглядел потрясенным.

– Лика жива, – пробормотал он, и неожиданно глаза его увлажнились.

– И благодаря тебе даже богата.

– Это самая хорошая новость, которую я слышал за последние дни!

Как кузенам в будущем предстояло делить наследство Павла Семеновича, никто сейчас не мог себе даже представить. Захочет Лика оделить своего двоюродного брата частью своего богатства или пойдет по стопам отца и деда, которые знать не хотели об этой боковой ветви своего родового древа, сказать было трудно. И это были не все вопросы, которые собирался решить Саша.

Вечером того же дня, оказавшись дома и порадовавшись тому, что каким-то чудом остался жив, Саша позвонил Одинцову.

– Я не понимаю, почему Олег так ополчился на Марину Захаровну? Я предлагал их помирить, но он наотрез отказался.

– Так ты еще ничего не знаешь? – удивился Одинцов.

– Что я должен знать?

– Я скину тебе один документ, ты его изучишь и сразу поймешь, чего Олег так взъелся на Марину.

И через минуту Саше на телефон пришел скан документа. Это был план племенной работы их клуба на текущий год. В самом начале в нем значился Барон, была там и Банта, были Бард и Герда, было еще много других собак, которые составляли из себя прекрасные пары и обещали подарить клубу много здоровых и сильных щенков. А вот Кокоса в этих списках не было. Ни вначале, ни в конце, ни даже в середине.

Саша перезвонил Одинцову.

– Это несправедливо! Почему Кокоса не включили в план?

– Жизнь вообще несправедливая штука. Ничего не поделаешь. Кокос выбракован.

Саша почувствовал, как его захватывает страшное возмущение.

– Да! – воскликнул он. – Теперь я понимаю, почему Олег взбеленился! Я бы на его месте тоже повел себя так же. Не ожидал от Марины Захаровны, что она опустится до такой подлости. Как бы ни относилась она к Олегу, его Кокос-то тут при чем?

– Ты ничего не понял, – спокойно произнес Одинцов. – Марина ни в чем не виновата. У Кокоса в двух прошлых пометах половина щенков оказалась с дефектами. Фактически оба помета пошли в брак. У нас были сомнения в его пригодности стать производителем еще в первый раз, но мы решили, собака молодая, надо дать шанс. Но второй помет все расставил по местам. Кокос дает бракованное потомство. И он должен быть исключен из дальнейшей племенной работы, чтобы не портить поголовье. И как бы ни относился к этому Олег, это общее решение всей экспертной команды нашего клуба, и оно останется неизменным.

Саша молчал. Нетрудно догадаться, как отнесся Олег к такому повороту судьбы. Как это у него всегда и все самое лучшее, а собака оказалась бракованная. Перенести такое известие и менее самолюбивому человеку было бы тяжело, а уж Олег и вовсе почувствовал лютую ненависть ко всем тем, кто посмел унизить его собаку, а вместе с ним и хозяина. Наверное, от злости у него полностью снесло крышу. Только этим и можно было объяснить расставленные на других собак капканы, натянутую проволоку и припрятанную до лучшей поры сеть.

Зато был в окончании всей этой истории и один положительный момент. Вышедшая из комы Лика полностью пересмотрела свое отношение к этому миру. И в первую очередь она изменила свое мнение в отношении Банты. И в тот день, когда Лику выписали из больницы, встречали ее трое – Саша, Барон и Банта. И надо было видеть, с какой радостью собака кинулась к своей хозяйке, как виляла хвостом, как была счастлива, что самое дорогое в мире существо, ее хозяйка, снова вернулась к ней.