Видеоряд бежал в скоростной перемотке, не показав Крису ничего, кроме бегающих от дверей к дверям людей.

– На манжете его рубашки было две пуговицы, – повторил Маркус.

– Надеюсь, это что-то да значит, потому что я не понимаю ни черта.

Маркус нажал на воспроизведение.

– Вот. – Запись остановилась и пошла в ровном темпе. – Это вечер того же дня, конец мероприятия и банкета.

Из здания бизнес-центра Бейтс выходил в полвосьмого.

– Так, – Кристофер всматривался в экран, – и что я должен увидеть?

– Смотри на его руки.

– На пальцы? На что?

– На манжеты его рукавов.

– Где я их увижу-то?

– Он сейчас пожмет руку этому парню на выходе, а потом снова поправит свою прическу.

– И?..

Маркус нажал на «стоп» и указал на экран:

– И на манжете уже одна пуговица. А когда он входил, было две.

– Может, оторвалась?

– Нет, это другая рубашка. И костюм. – Он перемотал назад, на момент, когда Бейтс только входил в стеклянные двери бизнес-центра. – Видишь костюм?

– Ну, вижу. Он тот же самый.

– Это тебе так кажется. – Маркус перемотал вперед. – Ничего не замечаешь?

Кристофер всматривался в фигуру Бейтса.

– Ей-богу, Марк, тот же костюм, синий, со стрелками на брюках… Что не так?

– Бейтс добирался сюда на поезде, так?

– Ну…

Маркус перемотал назад и опять остановился на десятом часу утра.

– Видишь, – он указал на Бейтса, входящего утром в двери бизнес-центра, – сзади пиджака два разреза.

– Подожди-ка…

Картинка опять побежала вперед, и бежала она гораздо быстрее, чем спутанные мысли Криса.

– А здесь… – Маркус нажал на «стоп».

– Только один разрез! Это другой пиджак! – закричал Кристофер. – Он переоделся!

– Потому что дома он весь вымок до нитки, убивая свою жену.

Кристофер расхаживал по кабинету.

– Выходит, Бейтс приехал на конференцию и почти сразу же слинял с нее через другой выход. Выступление в таких залах длится до трех часов, потом фуршет, на котором никто ни за кем не следит, а после все расходятся по углам.

– Уезжая только под вечер.

– Ему хватило этого времени, – рассуждал Кристофер. – Ему хватило целого дня, чтобы вернуться домой, убить Сильвию, а после убийства приехать обратно.

– И скорее всего, он взял для этого попутку или «левое» такси, чтобы не светиться на вокзале, покупая опять билеты.

– Потому что билеты ему были нужны только для алиби.

– Он взял с собой новый пиджак. Мог и дома переодеться.

– И в чистом пиджаке вернулся в бизнес-центр уже под вечер, зайдя через другой вход…

– А вышел через основной, на камеру.

42 глава

42 глава

– То есть как это у вас нет оснований для помещения ее под стражу?

– Мы вызвали Агнес Флетчер на следующий же день после вашего заявления. Она, между прочим, обвинила вас в том, что вы угрожали ее убить…

– Это все бред.

– …мы проверили ее машину, вы были правы…

– И?..

– Но мисс Флетчер лишь признала, что сбила вашу супругу и в испуге покинула место происшествия…

– Но вы же не отпустили ее?

– Отпустил…

– Этого не может быть…

– Мисс Флетчер сказала, что вы были любовниками.

– Сказала?

– Да. И то, что вы хотели уйти от жены.

– Послушайте, офицер, она покушалась на мою супругу, покушалась, понимаете вы это или нет?!

Лембек выкрикнул это на последнем вдохе; в голову ему что-то ударило, в глазах потемнело. Он сел на стул. Все перед ним поплыло: и участок, и офицер… Густав закрыл лицо руками.

– Мистер Лембек…

Офицер стучал ручкой по столу, стучал и стучал, стучал… и стук этот ноющей болью отдавался в висках.

* * *

– Мистер Лембек, с вами все хорошо? – Хелен стучалась в дверь. – Я открываю, у вас не закрыто…

Боль в голове и глазах была тупая, непроходящая, мистер Лембек никак не мог разомкнуть веки. После долгих усилий он увидел-таки соседку в дверях.

– Вы с кем-то говорили? – Она огляделась.

– Идите к черту, Хелен…

– Зачем же так хамить? – обиделась миссис Нотбек и исчезла в дверях.

Лембек закрыл глаза.

* * *

Его жена лежала в переполненной ванне и смотрела широко открытыми глазами через мыльную воду в мокрый от пара потолок. Зрачки ее были неподвижны, как и лицо, как и все ее окаменевшее тело. Мистер Лембек метался по квартире, забыв номер «Скорой», свой адрес и самого себя. Забыв, что так и оставил жену лежать там.

* * *

– Значит, вы пришли в семь тридцать?

– Да.

– И сразу пошли в ванную?

– Нет, сначала я прошел на кухню, позвал жену, но никто не ответил… Потом пошел мыть руки и…

– Она лежала в ванне?

– Да.

– Вы перемещали тело?

– Нет, не перемещал.

– Дверь в дом не была открыта?

– Нет.

– Вы уверены?

– Не знаю, не помню…

– Вы сами открыли ее?

– Наверное, сам, я не помню.

– У кого-то еще были ключи?

– Нет.

– У вашей жены были причины для самоубийства? Долги, чьи-то угрозы, измены? Вы в последнее время не ссорились?

– Нет, мы не ссорились! Нет!

– На шее характерные следы удушья, – из ванной комнаты вышел другой офицер. – Похоже на убийство.

– Вашей жене кто-то угрожал, мистер Лембек?

Густав уже не слышал офицера и не видел ничего.

– Вы слышите меня, мистер Лембек? Мне нужно, чтобы вы ответили на вопрос: вашей жене кто-то угрожал? Кто-то мог желать ей смерти?

– Нет! – крикнул Лембек. – Она не умерла! Нет! – Он открыл глаза от нестерпимой боли.

* * *

– Дайте ему успокоительное! – В палату вбежали медсестра и доктор.

Мистер Лембек бился затылком об пол, из носа его текла кровь, он задыхался, лицо его посинело.

– К черту таблетки, сразу колите, – сказал Зимерман.

Сара набирала шприц.

– Вяжем и в стационар, – приказал он вбежавшим санитарам.

– Что-то случилось? – подскочила миссис Нотбек.

– Ничего, Хелен, – отмахнулся доктор, – идите к себе.

43 глава

43 глава