— Они и связаны — через тебя. А раз я не считаю тебя убийцей, тут есть что-то еще.

— Должно быть, — тихо говорит он. Голос у него подавленный.

Мне отчаянно хочется обнять его, сказать ему, что все будет хорошо.

— Жаль, я не знаю, круглосуточно ли за мной наблюдает полиция, — говорю я, расстраиваясь, что Каин так близко, а я не могу его увидеть.

— Они иногда уходят за кофе, но трудно сказать, когда это случится. К тому же мимо твоего швейцара не проберешься.

— Получается, ты можешь попасть в здание, но не дальше Джо?

— Думаю, да.

— Тогда я могу уйти, не попадаясь на глаза полиции.

— Возможно, твоему швейцару было приказано оповещать их, когда ты уходишь.

— Могу воспользоваться пожарной лестницей… С ее помощью можно выйти из дома, но не войти. — Я сажусь, полная энергии. — Я приготовлюсь, ты позвонишь, когда они пойдут за кофе, и я просто выйду на улицу.

На мгновение — тишина. Потом:

— Ладно. Когда позвоню, выходи из дома и в переулок через блок. Я тебя найду. Если не появлюсь через пару минут, не жди. Возвращайся.

Соглашаюсь, уже одеваясь и подсвечивая себе телефоном.

— Ты точно хочешь это сделать, Фредди?

— Абсолютно.

— Тогда одевайся потеплее.

* * *

Дорогая Ханна! Я так тронут. Ты отразила наши отношения в дружбе Фредди и моего тезки. Он ее советчик, честный и открытый. Она может обратиться к нему за помощью, как ты можешь обратиться ко мне. Я готов расплакаться оттого, что ты так думаешь. Переписка с выдающимся автором — это огромная привилегия. Я многому у тебя научился; надеюсь, что и ты научилась чему-то у меня. А я был счастлив просто читать твои главы. Но мысль о том, что мы можем быть чем-то большим, что мы есть нечто большее, — это мечта наяву. Ох, черт дери эту пандемию. Если бы не она, ты была бы здесь. Я был бы твоим проводником, показал бы тебе невообразимые вещи. Всегда твой Лео

Дорогая Ханна!

Я так тронут. Ты отразила наши отношения в дружбе Фредди и моего тезки. Он ее советчик, честный и открытый. Она может обратиться к нему за помощью, как ты можешь обратиться ко мне. Я готов расплакаться оттого, что ты так думаешь. Переписка с выдающимся автором — это огромная привилегия. Я многому у тебя научился; надеюсь, что и ты научилась чему-то у меня. А я был счастлив просто читать твои главы. Но мысль о том, что мы можем быть чем-то большим, что мы есть нечто большее, — это мечта наяву. Ох, черт дери эту пандемию. Если бы не она, ты была бы здесь. Я был бы твоим проводником, показал бы тебе невообразимые вещи.

Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Засовываю в рюкзак плед, который купила для перелета в США, — он очень компактный. Туда же кидаю упаковку крекеров, сыр, печенье, конфеты, небольшой термос с кофе, тетрадку, в которой записывала происходящее, несколько комплектов сменного белья и зубную щетку. Понимаю, что не планирую возвращаться несколько дней, хотя и не знаю, когда приняла это решение. Сую ноутбук в чехол. Возможно, нелепо брать его с собой, но и оставить в квартире я его не могу.

Нахожу наличные, кладу их во внутренний карман и на всякий случай прихватываю паспорт.

Скорее всего, то, что я собираюсь сделать, незаконно. Пособничество преступнику. Но я занималась этим и раньше. Меняю сообщение на автоответчике: мол, буду недоступна пару дней — работаю над важными главами своей книги, пожалуйста, оставьте сообщение. Надеюсь, это выиграет мне время, если семья или Мэриголд решат позвонить. Оставляю мобильник на зарядке у кровати — его могут использовать, чтобы определить мое местоположение.

Дыши, Уинифред! Сажусь. Когда мне было восемь лет, я собиралась сбежать из дома и даже приготовила сумку. Дальше заднего двора не ушла, но воодушевления от планирования побега хватило надолго. Сейчас все гораздо серьезнее. У моего поступка будут последствия. И все же я рада, что увижусь с Каином и сбегу из-под надзора полиции.

Каин звонит час спустя:

— У тебя есть минут пять.

Выскальзываю в коридор и направляюсь к внутренней пожарной лестнице. В это время суток свет в доме приглушили. Дверь к пожарному выходу находится рядом с квартирой Лео, так что я стараюсь идти особенно тихо, чтобы ему не пришло в голову высунуться наружу.

Спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. До странного просто. Вокруг тишина. Фонари кажутся слишком яркими. Я не бегу и не кручу головой в поисках Каина, а спокойно иду по тротуару. Нужный переулок шириной футов двенадцать, темный и молчаливый. Пахнет отвратительно. У дверей стоят большие металлические мусорные контейнеры. И впервые мое воодушевление сталкивается с реальностью. Слышу чьи-то шаги и с надеждой оборачиваюсь. Но это не Каин. Какой-то старик осыпает меня ругательствами и принимается копаться в мусорке. Мне хочется убежать. Замираю, не зная, что делать. Мне страшно. Где, черт возьми, Каин?

Я ухожу глубже в переулок, подальше от улицы, от старика и его мусорки. Становится так темно, что я едва вижу. Сзади раздается звук. Шаги на фоне ругани. Слава богу. Открываю рот, чтобы позвать Каина, но чья-то ладонь закрывает мне его и тянет назад. Я пытаюсь вырваться, но другая рука обхватывает меня, не давая даже дернуться. Кровь стынет у меня в жилах — пускай я не вижу его лица, я знаю, что это Каин.

Он тащит меня вниз. Старик опять кричит. Кто-то пытается с ним поговорить.

Шепот в ухе:

— Фредди, это я. Не хотел тебя напугать, но с Зиком разговаривает коп.

Я перестаю вырываться. Даже оседаю от облегчения.

— Зик видел, как я вошла.

— Копам он ничего не расскажет. Да и мне кажется, что офицер пытался его прогнать.

Проходит пара минут, и полицейский выгоняет Зика из переулка. Проводит фонарем по темноте, и мы приседаем ниже. А затем уходит.

Наконец я поворачиваюсь к Каину. Он нежно меня целует.

— Здравствуй.

— Ты меня до чертиков напугал!

— Прости. Боялся, что он тебя увидит. — Он берет меня за руку. — Если хочешь вернуться, я тебя не виню.

Я качаю головой.

— Так ты здесь прятался?

Он поднимает брови:

— Здесь? Господи, нет! Я бы не приглашал тебя пожить в переулке.

Мы выходим из переулка и петляем по глухим улицам. Каин знает, куда идет; я не имею понятия. В конце концов понимаю, что мы вернулись к блоку на другой стороне площади Кэррингтон. Проходим через небольшой парк, перелезаем через забор и вдруг оказываемся на чьем-то заднем дворе. Затем Каин просто открывает дверь, и мы входим в дом. Я начинаю бояться, что сейчас появится хозяин и застрелит нас за незаконное проникновение.

Каин запирает за нами дверь. Мои глаза медленно привыкают к темноте. Похоже, мы на кухне.

— Парень, который владеет домом, проводит холодные месяцы на Багамах. И даже летом редко тут появляется.

— Откуда ты знаешь?

— Он мне рассказал. Мой агент привел меня сюда на вечеринку года три назад.

— Где ты взял ключ?

— В саду есть статуя Венеры с потайным отверстием — там хозяин и хранит запасной ключ. Нужно нажать на Венерины груди, чтобы оно открылось. Парню это так нравилось, что он мне показал. И всем мужчинам на вечеринке тоже. — Каин морщится. — Честно говоря, он немного придурочный.

— И ты все это время жил здесь?

— Нет. Вспомнил про дом и ключ вчера ночью и решил проверить, хотя особо и не надеялся. Как я сказал, прошли годы — он мог продать дом. Я прихожу с наступлением темноты и ухожу до рассвета. И не включаю свет в комнатах с окнами, чтобы никто не узнал, что я здесь. Когда все закончится, я ему расскажу и извинюсь.

— Полиция не догадается здесь искать?

Он качает головой:

— Мы не были друзьями. Тогда на туре я посетил сотни подобных вечеринок. Лерри, хозяин, какой-то интернет-магнат. Говорил, что этот дом слишком дешевый… Даже поленился устанавливать сигнализацию. Удивительно, что здесь никто не поселился. — Он хватает меня за руку. — Пойдем, покажу кое-что.

Он ведет меня наверх и в спальню на противоположной стороне дома. Окна задернуты шторами. Каин предлагает мне посмотреть в щелочку.

Я удивленно охаю, хотя и смутно понимала, где находится дом. Мы прямо через дорогу от площади Кэррингтон. Я вижу свое окно. А еще — припаркованную полицейскую машину, и понимаю, что Каин звонил мне отсюда.

Затем Каин отводит меня во внутреннюю комнату и включает лампу. Это что-то вроде гостиной: на стене висит телевизор, напротив него стоит огромный диван. Судя по сложенным на нем одеялам, Каин на нем и спал. На полу у розетки заряжаются его ноутбук и телефон. В комнате холодно, но все же теплее, чем на улице.

Улыбаюсь, снимая со спины рюкзак:

— А я собиралась спать на лавочке в парке. Даже еду принесла.

Каин улыбается в ответ:

— Еда — это хорошо. В закромах у Лерри ничего, кроме водки и трюфельного масла, а пиццу я заказать не могу.

Распаковываю свои припасы. Каин дразнит меня, когда видит термос, но от кофе не отказывается. Мы садимся рядом на диван, укрываемся одеялами и разворачиваем мою тетрадь. Вместе изучаем записи в надежде, что наши общие воспоминания помогут нам что-то понять. Я помню, как мы говорили о Мэриголд, Уите и Джин Меттерс, как я прижалась щекой к груди Каина, как наслаждалась его теплом. Не знаю, кто из нас уснул первым.

Я просыпаюсь, потому что проснулся Каин. В комнате морозно и темно.

— Если хотим помыться и уйти отсюда до рассвета, нам стоит поторопиться.