Личность беседовавшей с госпожой Йосимизу женщины с ребенком установить не удалось. Похоже, она абсолютно случайно оказалась на территории парка.

Согласно описанию сотрудника парка, это была полная женщина средних лет с маленькой девочкой двухлетнего возраста. Похоже, сотрудник не разглядел их лиц. Он также добавил, что, судя по одежде, они не были похожи на туристов.

Надеюсь, я смог ответить на все ваши вопросы.

Нынче погода быстро меняется, берегите себя.

V

V

Даже «Забытый фестиваль» оказался забыт. Тридцать один год с момента убийств в доме Аосава

В мире есть события, которые иначе, как судьбой и таинственной предопределенностью, не назовешь. Прежде я, как большинство людей, с пренебрежением относилась к этой идее, не принимая ее всерьез. Однако годы идут, и, столкнувшись с событиями, для которых я не могу подобрать иного объяснения, я была вынуждена признать свою неправоту. Так, одно из происшествий, о котором я недавно узнала, сложно объяснить чем-то, кроме таинственного поворота судьбы.

Я натолкнулась на короткую статью в небольшой газете.

Домохозяйка, проживавшая в Токио, навещала мужа и на обратном пути остановилась в парке в городе К., где скончалась от теплового удара. Сперва статья не показалась мне примечательной. Но спустя несколько дней на встрече с давним знакомым я узнала, что погибшая женщина была автором «Забытого фестиваля» — тут-то мой интерес не на шутку разыгрался.

Мой знакомый раньше работал полицейским и был одним из тех, кто отвечал за расследование серьезного происшествия — дела об убийствах в доме Аосава. Будучи молодым репортером, я днем и ночью всюду следовала за ним в течение почти полугода, в погоне за деталями расследования.

Массовое отравление с рекордным количеством погибших, несомненно, напоминало о случившемся в банке «Тэнгин». Хоть дело и было закрыто, когда предполагаемый преступник совершил самоубийство, еще долго звучали сомнения в его виновности. Правда по-прежнему скрыта от нас, даже спустя четверть века, пока произошедшее медленно стирается из памяти горожан.

Однако в последние пару недель дело об убийствах в доме Аосава снова вытащили на свет в связи с активным движением за сохранение здания клиники Аосава, ставшего местом преступления. Признаюсь, эти новости освежили мою память, и я решила побеспокоить давнего знакомого.

«Забытый фестиваль»…

Сколько людей еще помнят это название?

Спустя более десяти лет с момента происшествия молодая девушка, в детстве побывавшая на месте преступления, написала о нем роман, ставший бестселлером. С выходом книги все взгляды вновь были прикованы к делу об убийствах в доме Аосава. Слово «фестиваль» в названии вызвало волну критики в сторону автора, но та хранила молчание и больше не издавала книг, кроме этой.

Словно кто-то обернул время вспять — ее смерть в этом городе, в тот самый момент, когда место преступления собираются стереть с лица земли… Что это, если не поворот судьбы?

Она оказалась на месте преступления вместе с двумя старшими братьями. Я связалась с одним из ее братьев, и тот согласился дать интервью по телефону, при условии, что я не буду называть его имя. Я хотела узнать его мнение по поводу ее гибели в городе К., недалеко от места преступления, и получила довольно равнодушный комментарий:

— В конце концов, сестра так и не смогла убежать от всего случившегося. Она не говорила нам о своих планах издать книгу, после ее выхода никогда больше не заговаривала об убийствах, но, похоже, так и не избавилась от этой ноши.

Вскоре после случившегося их семья переехала вслед за переводом по работе отца, практически сразу же родители развелись. Младший из братьев покончил с собой, когда ему было за двадцать.

— Думаю, мы не осознавали этого, но это как-то связано с тем, что мы детьми оказались на месте преступления. Сестра назвала книгу «Забытый фестиваль», но никто из нас так и не смог этого забыть.

Я не знала, что ему ответить. Мне на ум пришло только то, что и о фестивале могут забыть.

Забвение поглотит рокот порицания и людскую молву. Нет в мире ничего более жестокого, чем абсолютное забвение.

Почти все, кто имел отношение к делу, скончались, а выжившие свидетели один за одним покидают этот мир.

Говорят, время расставит все по местам[94], но я начинаю сомневаться, что в этом деле время на нашей стороне.

VI

VI

Инициативная группа горожан продолжает выражать недовольство из-за решения о сносе дома Аосава

Инициативная группа горожан продолжает каждодневные забастовки перед домом Аосава, выступая против решения властей и препятствуя началу работ по сносу здания назначенным властями подрядчиком.

Утром восемнадцатого числа при попытке строителей проникнуть на территорию объекта для начала работ разгорелся конфликт с представителями протестующих, по итогам которого была вызвана полиция.

Подрядчик, назначенный для работ по сносу здания, заявил о переносе работ на спорном участке на неопределенный срок в связи с опасностью возникновения конфликтных ситуаций и призвал власти убедить горожан отступить. Однако власти префектуры заявили о невозможности пересмотра решения, поскольку оно основано на воле владельцев дома Аосава, однозначно высказавшихся за снос здания. На данный момент конфликт далек от разрешения.

VII

VII

Хотел написать «Дорогой друг», но, боюсь, это совершенно неуместно.

Ведь, если подумать, я впервые пишу тебе.

Я вообще не люблю писать, а в письмах особенно плох, потому странно, что я все же решился.

Возможно, ты решишь, что это странно. Куда удобнее было бы поговорить при личной встрече — сам до конца не понимаю, зачем пишу. Я уверен, что не смогу рассказать о том, что чувствую, при личной встрече, потому попробую написать.

Я уже говорил тебе однажды, что никогда не чувствовал себя на своем месте. Кажется, что во мне живут два человека, не способные примириться — наполнение совсем не подходит для сосуда.

Конечно же, я знаю, каким меня видят окружающие. С самого моего детства никто не обращал внимания на беспокойного, не способного усидеть на месте или сказать хоть что-то умное мальчишку. Я вечно был чьей-то тенью. Всегда занятой и суетливый ребенок, у которого не было друзей. Всем было наплевать, рядом я или нет. Я был таким раньше; таким же и остался.

Подобное самобичевание началось, наверное, после прочтения книги, которую написала моя сестра. Я же рассказывал тебе о ней? Это касается того происшествия, свидетелями которого мы стали в детстве.

Поскольку я страдаю позерством, признаю, сперва я обрадовался славе и вниманию, которые привлекла ко мне, свидетелю преступления, эта книга. Пока однажды ночью вдруг не ощутил пугающее беспокойство.

Каждую ночь я вижу сны. Сны об убийствах.

Во сне я смеюсь. Я смеюсь над людьми, корчащимися в агонии.

Во сне я — преступник. Я вижу младшего сына Аосава, всегда пренебрегавшего моей компанией. Вижу их домработницу, которая отвечала за кухню и вечно важничала. Вижу всех членов семьи Аосава, относившихся к нам как к чужакам, не способным оценить их величия. Вижу, как они страдают, и насмехаюсь над ними. Я обожал этих ребят и был готов следовать за ними на край света, но прекрасно знал, что не нравлюсь им и они никогда меня не примут. Я ненавидел их за то, что они смотрели на меня свысока, и себя за то, что позволял им это.

Вот почему в тот день я был там.

Я совсем запутался.

Сомневаюсь, что мне стоит продолжать писать.

Знаю, все это кажется тебе странным. Ты гадаешь, в чем я сомневаюсь, зачем вообще пишу.

Дом, в котором я жил в детстве, был традиционным японским домом с небольшим садом позади. Маленький темный садик, где росли аралии и камелии. От соседнего дома его отделял бетонный забор, ставший местом прогулок соседской кошки.

Частенько, делая домашнее задание в своей комнате, я поднимал глаза на окно и встречался взглядом с кошкой, шагающей по забору. Временами она спокойно сидела на камнях под кустом аралии и вылизывалась.

В тот день я пришел на праздник как раз, когда доставили напитки. Должно быть, я так жадно на них посмотрел, что домработница сразу вручила мне бутылочку сока. Она открыла ее для меня.

Выпей я ее на месте, все сложилось бы совсем иначе. Погиб бы только я, но остальные были бы живы. Возможно, все запомнили бы меня, как невезучего героя, которому они обязаны своим спасением.

Но этого не произошло.

Я кажусь несдержанным и суетливым, но, по правде, я всего лишь малодушный трус, чуть что бросающийся наутек. Когда домработница открывала бутылку, крышка так легко поддалась, что я заподозрил неладное. Как раз за неделю до этого я получил нагоняй от мамы за то, что нарушил наш уговор — пить по одной бутылке колы за раз. Она застала меня в тот момент, когда я откупоривал третью подряд. Я изо всех сил старался приладить металлическую крышку обратно. Выглядела она как обычно, но через несколько дней, когда я достал колу из холодильника, крышка отошла без труда, а весь газ уже выветрился.