Эшворт нарушил ее раздумья:

– Что вы думаете о связи с Элиасом Джонсом? Это может быть важно или мы зря отвлекаемся?

Она на мгновение задумалась, ощутила металлический вкус пива и банки на языке.

– Это важно в любом случае, – сказала она. – Даже если это и не было прямым мотивом. Но это дело многое говорит нам о Дженни Листер.

– Например?

– Она была продуктивной, организованной. Помешанной на контроле. Не любила мешать дом с работой. Принципиальная. Принципы не всегда делают человека популярным. Если она застукала кого-то за чем-то, что она считает неправильным, она не стала бы молчать.

– Вы имеете в виду кражи в «Уиллоуз»?

Вера задумалась.

– Возможно, но это дело кажется слишком мелким. Скорее, что-то происходящее в деревне.

Она думала о Веронике Элиот, ее старом доме и образцовой семье. Никто не идеален. Так что же скрывается за этим фасадом?

Эшворт посмотрел на часы.

– Все в порядке, Джо, – снисходительно сказала она. – Можешь отправляться домой. Дети уже спят. Завтра оторви Холли от дочери и посмотри, сможет ли кто-то из вас выследить тайного любовника Дженни. Это маленькая деревня, кто-нибудь точно в курсе. Кто-нибудь должен был видеть чужую машину или столкнуться с ними в Хексеме.

Он встал. Лицо раскраснелось от огня – или, может, ее слова про детей попали в точку.

– А что насчет вас?

Она не сдвинулась с места. Сам найдет выход.

– А я, как и сказала, поеду с визитом в больницу.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

Мэтти была в отдельной палате, в углу которой сидела тюремный офицер с грудой глянцевых журналов на коленях и пачкой шоколадных драже «Малтизерс» в руке. «Боже, – подумала Вера, – наверняка девчонка поверить не может в свою удачу. Столько времени провести не в тюрьме!» Офицер была с виду того же возраста, что и пациентка, лежавшая на кровати. У нее были темно-русые волосы и большая грудь, обтянутая белой форменной рубашкой так, что пуговицы едва справлялись. Явно легкая на подъем, из тех, кто любит хорошо погулять по ночам и поваляться дома с горой сомнительного чтива и шоколадок.

– Приветик!

К тому же дружелюбная. Вера была этому рада. Что бы ни натворила Мэтти, Вере не хотелось увидеть ее в больнице напуганной и одинокой.

– Сестра сказала, что вы придете. Я пока свалю, чтобы вы могли поболтать. Честно говоря, очень хочется перекурить.

Во взгляде читалось любопытство, но потребность в никотине его пересилила, и она исчезла, сложив журналы на стул.

Вера пододвинула стул к кровати. Женщина, лежавшая на ней, выглядела очень юной. На прикроватной тумбочке стоял вентилятор, но она все равно была вся красная и мокрая.

– Температура все еще высокая, – сказала медсестра. – Всю ночь у нее были всякие галлюцинации. Но утром антибиотики, кажется, подействовали.

– Что за галлюцинации?

Может, это и температура, а может, вина или страх. Ничто не приносит столько кошмаров, как чувство вины.

– Ну, знаете, чудовища, демоны. Все как обычно.

Сестра усмехнулась. Она все это уже видела у других.

Сейчас Мэтти дремала. Вера позвала ее, и она открыла глаза, заморгала в растерянности.

– А где Сэл?

– Это офицер?

Мэтти кивнула.

– Пошла перекурить. Мне нужно задать всего пару вопросов. Меня зовут Вера Стенхоуп.

– Вы доктор? – Ее голос тоже звучал по-детски. Ни за что не подумаешь, что у нее был ребенок школьного возраста.

Вера рассмеялась.

– Нет, милая. Я коп.

Мэтти снова закрыла глаза, словно хотела отключиться от Веры, словно ее сны о чудовищах и демонах были ей предпочтительнее.

– Я не хочу вас беспокоить, – сказала Вера. – Мне нужна кое-какая информация, просто поговорить. Думаю, вы можете мне помочь.

Мэтти посмотрела на нее.

– Я все рассказала полиции в первый раз.

– Я знаю. – Вера помолчала. – Вы видели последние новости?

На стене был телевизор, работавший от монет. Система здравоохранения делает деньги, как только может.

Мэтти проследила за ее взглядом.

– Сэл мне его запускала. На свои личные деньги. Но новости мы не смотрели.

«Конечно, – подумала Вера. – Мэтти наверняка любила смотреть мультики для детей, а Сэл – “Топ-модель по-британски” и “Обмен женами”.

– Дженни Листер умерла, – сказала Вера. – Вы помните Дженни?

Мэтти кивнула. Глаза округлились.

– Она навещала меня в тюрьме. – По лицу покатилась слеза. – Что случилось?

– Ее убили.

– Зачем вы здесь? – Теперь Мэтти, казалось, окончательно проснулась и даже попыталась приподняться. – Я к этому не имею никакого отношения.

– Вы были с ней знакомы, – сказала Вера. – Я общаюсь со всеми, кто ее знал. Вот и все.

– Вы не можете обвинить меня, – ответила она истерично и так громко, что Вера испугалась, что их услышат на сестринском посту. – Я была за решеткой. Я не могла бы выбраться, даже если бы захотела.

И Вера заметила, что она этого, может, и не захотела бы. В тюрьме она наверняка чувствовала себя в безопасности, возможно, ее держали отдельно, в крыле для уязвимых преступников, где ее утешали добрые офицеры вроде Сэл и где каждый день была еда и обучение. Кроме того, Мэтти, похоже, даже не знала, когда Дженни погибла. Это произошло, когда она была в больнице, а не за решеткой.

– Никто вас не винит, – сказала Вера. – Мне нужна ваша помощь. Вот для чего я здесь.

Мэтти выглядела сконфуженной. Сама мысль о том, что кто-то может нуждаться в ее помощи, была ей совершенно чужда. Это ей всегда требовалась поддержка.

– Мне нравилась Дженни. Жалко, что она умерла. – Пауза, всхлип. Жалость к себе. – Я буду по ней скучать. Кто теперь будет меня навещать?

– Когда вы видели ее в последний раз?

– В прошлый четверг, – быстро ответила Мэтти.

– Вы уверены? – Вера ожидала менее определенного ответа, что-то вроде «пару месяцев назад».

– Она всегда приходила по четвергам.

– Каждую неделю?

Вера была поражена. Для такой занятой женщины это было явно далеко за гранью простого чувства долга.

– По четвергам. После обеда.

– О чем же вы говорили по четвергам после обеда, когда она приходила вас навестить?

Вера подумала, что долгих разговоров они вести не могли. Что бы ни влекло Дженни в тюрьму Дарема каждую неделю, это явно были не искрометные беседы. Чувство вины? Может, соцработница винила себя в смерти мальчика и заключении Мэтти?

– О чем обычно, – ответила Мэтти.

– И о чем же это?

Вера чувствовала, что ее терпение на исходе. Ей хотелось встряхнуть девчонку, заставить ее сосредоточиться, ведь ей нужно поймать убийцу. В следующий раз, подумала она, отправит на разговор с Мэтти Джонс Джо Эшворта. За все эти годы Вере удалось немного его закалить, но он все равно оставался сопливым негодяем.

– Обо мне, – сказала Мэтти горделиво. – О моем детстве и об остальном.

– Что-то вроде психотерапии?

Вера не могла понять, в чем дело. Эта женщина находилась за решеткой. Она не планировала никого убивать в ближайшем будущем. Так почему Дженни Листер не приберегла свои навыки ковыряния в чужих мозгах для тех, кто в ней нуждался?

Мэтти озадаченно на нее посмотрела. Представление о психотерапии было ей незнакомо.

– Для ее книги, – ответила она.

– Какой книги?

– Миссис Листер писала обо мне книгу. – Мэтти улыбнулась, как ребенок, которому вдруг дали конфетку. – Там на обложке должна была быть моя фотография и все такое.

В дверях появилась надзирательница. Вера издалека почувствовала запах табачного дыма. Она держала картонный стакан с кофе и банку колы.

– У вас тут все в порядке? – беззаботно спросила она и поставила банку колы на тумбочку рядом с вентилятором. Еще одно проявление доброты, которой Вера поначалу не заметила.

– Вы об этом знали?

– О чем? – В голосе надзирательницы сразу зазвучала резкость, и Вера смягчила тон.

– О том, что соцработница Мэтти планировала написать книгу о ней и о деле Элиаса Джонса?

Надзирательница покачала головой.

– Соцработница регулярно навещала Мэтти. Мы все считали, что это чертовски мило, потому что больше ни одна свинья к ней не приходила.

Вера повернулась к пациентке, которая уже дотянулась до колы и отрывала металлический язычок.

– Значит, Майкл к тебе ни разу не пришел? – спросила она. – Он никогда не навещал тебя в тюрьме?

На мгновение Мэтти замерла, не успев донести колу до рта. Потом покачала головой.

– Вы просили его прийти? Говорили с ним по телефону? Он работает там же?

Вера сразу поняла, что задала слишком много вопросов. Мэтти не могла переварить их все. Вера собиралась начать заново, более медленно, но Мэтти стала отвечать, неловко ежась в кровати:

– Он сказал мне, что у него другая подружка. У нее от него ребенок. Попросил его больше не беспокоить.

– А вы говорили обо всем этом миссис Листер?

Вера наклонилась вперед. Она могла быть тактичной и мягкой, если того требовала ситуация. А здесь появился потенциальный мотив. Если Майкл Морган собирался стать отцом, в ситуацию могли вмешаться соцслужбы. Возможно, они сочли, что ребенку может грозить опасность.

– Я расстроилась, – ответила Мэтти. – Я потратила свою телефонную карту, чтобы позвонить ему, а он выдал все о ребенке. Он не любил моего мальчика и говорил, что не хочет иметь со мной детей, но завел ребенка с этой новой девушкой. Это несправедливо. В тот день приходила миссис Листер, я расплакалась и рассказала ей.

– Когда это было? – спросила Вера. – Как давно это было, Мэтти?

Мэтти покачала головой.

– Не очень давно, – ответила она.