— Я сменил религию. И моим друзьям это не нравится.

— Что это за религия?

— Митраизм. Знаете такую?

— Она еще дохристианская.

Что-то коснулось ног Элены. И она замерла от ужаса, увидев огромную змею, свернувшуюся вокруг ее икры.

— Не волнуйтесь, она не опасна, у нее удалены ядовитые железы.

— Это законно — держать такую змею в квартире?

— Понятия не имею. — Камило присел на корточки, схватил змею своей единственной рукой и посадил в террариум в углу комнаты. — Время от времени я отпускаю ее, чтобы она чистила мою комнату от насекомых.

Элене все еще было не по себе.

— Змея как-то связана с этой религией?

— Это символ. У моих друзей есть Дева Мария, а у меня — змея.

— Но тогда почему ты сожалеешь о татуировке?

— Потому что они перестали со мной разговаривать. Считают, что у меня крыша поехала. А мне что делать? Если выбирать между этой чушью и моими друзьями, я выбираю друзей.

— Ну, тогда с тобой все не так уж плохо. И кто рассказал тебе об этой религии?

— Мой сокамерник. Он фанатик.

— Мигель Вистас?

— Да. Каждый день он садился медитировать и произносил вслух несколько фраз. Клянусь, у меня мурашки бежали по коже.

— Я думала, ты восхищался им, думала, он твой лучший друг.

— Он и был им, в тюрьме. И потом тоже, хотя на свободе время идет по-другому, все забывается и не имеет такого значения. Мигелем Вистасом я восхищался, и он многому меня научил. Если бы не он, возможно, я бы там не выжил. Но когда он произносил эти фразы…

— Какие именно?

— Я ничего не понимал, это был иностранный язык.

— И он рассказывал тебе об этой религии?

— Постоянно. Что это единственная истинная вера. Он рассказывал мне о символах, например о змее, и еще о многом. Я не все понимал, но он убедил меня.

— Это он предложил тебе сделать татуировку змеи?

— Он сделал мне ее сам. Я не знаю, где он взял иглы и краску, я у него не спрашивал.

Элена ходила по комнате и вздрогнула, услышав шипение змеи, но та была в стеклянном аквариуме. Она посмотрела на свиток с заповедями митраизма. Смерти нет, есть возрождение. Нет бесполезных усилий. В жертву принести можно все. Смерть одного существа есть пища для другого существа. Тьма — это свет, а свет — это тьма.

Она перевела взгляд на рисунок с крысой. Несколько секунд смотрела на него с отвращением.

— Ему такое тоже нравилось. Пытки, которым подвергали людей в древности.

«Значит, он любил пытки», — подумала Элена.

— Мне до сих пор снятся кошмары, когда я вспоминаю то, что он мне рассказывал.

Элена кивнула, глядя на рисунок.

— Мне пора. Ты мне очень помог.

Проходя по коридору, она достала мобильник. Набрала номер. Ответила Марьяхо.

— Марьяхо, это срочно. Я хочу, чтобы ты нашла информацию про древнюю религию, которая называется митраизм. И про змею как ее символ.

— С тобой все в порядке? — спросила Марьяхо. — Ты сильно встревожена.

— На то есть причины. Думаю, мы отпустили убийцу.

Глава 65

Глава 65

— Митраизм — персидская религия, в основе которой лежит поклонение богу солнечного света, — объясняла Марьяхо. — Считается предшественницей христианства, позаимствовавшего из нее многие элементы.

— Какие, например?

— Например, в ней тоже есть будущее воскресение из мертвых. День рождения бога Митры, как и Рождество Христа, празднуется 25 декабря. Когда родился Христос, в Писании не сказано. А вот бог Митра родился именно в этот день. Это задокументировано.

— Ничего не задокументировано, Марьяхо, будем точны.

Это подал голос Буэндиа. Он тоже был в ОКА, когда Элена позвонила со срочным заданием, и провел все утро в интернете.

— Никаких письменных текстов от этой религии не осталось, только скульптуры и археологические свидетельства. Несколько табличек, найденных в Турции сто лет назад.

— Мы говорим о пятом веке до нашей эры, — уточнила Марьяхо.

— Есть ли в этой религии что-нибудь, что можно связать с убийством сестер-цыганок?

— Нет, никаких ассоциаций. Священное животное в ней — бык, которого Митра закалывает, приносит в жертву, чтобы дать жизнь всему сущему.

— Бык? Я думала, змея.

— Нет, но змея, которая кусает свой хвост, выражает главную идею этой религии. Змея пожирает сама себя, чтобы питаться, а затем разрушает жизнь, чтобы ее возродить.

— Я не убивал ее, она возродилась, — пробормотала Элена.

Марьяхо кивнула. Буэндиа смотрел на них в недоумении.

— Сальвадор Сантос сказал, что эти слова произнес подозреваемый по делу Лары.

— Какой подозреваемый?

— Он не помнит точно, Вистас или Макайя.

— Должно быть, Вистас, фраза соответствует его одержимости митраизмом, — сказал судмедэксперт.

— Не понимаю, как можно проповедовать религию, которая исчезла более пятнадцати веков назад, — удивилась Марьяхо.

— Нет, еще раньше, вы же говорите, она возникла до христианства.

— Но она проникла в Римскую империю. У нее там были верные последователи, пока император Феодосий не запретил вообще все религии, кроме христианства.

— Мертвую религию может проповедовать любой, — сказал Буэндиа. — Для этого много не нужно — рехнулся, и вперед.

— Камило, последний сокамерник Мигеля Вистаса, говорит, что тот сошел с ума.

— Но ты не раз с ним разговаривала, и он не показался тебе сумасшедшим, — заметил Буэндиа.

— Нет, но сумасшедшие могут быть очень умными.

— Нет никакой связи между митраизмом и личинками.

— Личинки питаются трупом, это имеет отношение к тому, что вы мне рассказали, — сказала Элена.

— Связь возможна, — добавил Буэндиа и что-то набрал в поисковике. — Скафизм. Это древнеперсидская казнь. Вам о чем-то говорит ящик с пятью отверстиями?

Марьяхо и Элена покачали головой, обе поморщились, ожидая услышать нечто отвратительное.

— Жертву засовывали в такой ящик. Из одной дыры торчала голова, а из остальных четырех — руки и ноги. Все тело было намазано медом, чтобы привлечь мух. В открытые раны вползали насекомые, откладывали там яйца, и личинки съедали беднягу заживо.

— Чудесно, — съязвила Марьяхо.

— Но именно это и проделал наш убийца, только с помощью червей, — сказала Элена.

— Да. Вот почему я решил, что наш убийца знает про скафизм.

— Почему ты не рассказал мне раньше?

— Я прочитал об этом только сегодня утром, когда ты попросила разузнать про митраизм. Он привел меня к Персии и скафизму. И, видимо, что-то подобное произошло с убийцей. Он переходил с сайта на сайт и придумал собственную религию, с пытками, смертью как перерождением и змеями, которые кусают себя за хвост.

— Но зачем?

— Не знаю. Но он любит круги, не так ли? Уроборос. — Буэндиа видел, что Элена его не понимает. — Змея, которая кусает себя за хвост. Очень древний символ, он называется «уроборос», — повторил он.

Он открыл изображение на компьютере. Элена увидела толстое двухцветное кольцо. Только приглядевшись получше, она обнаружила, что это свернувшаяся змея.

— Где-то я это видела.

— Татуировка Камило, — напомнила Марьяхо.

— В доме Хауреги, — вдруг вспомнила Элена. — Там была книга с этим рисунком на корешке. Я не придала ему значения, потому что не знала, что это такое.

— А зачем адвокату Вистаса понадобилась книга о митраизме?

— Не знаю. Возможно, он понял, что его подзащитный одержим этой религией, и хотел подковаться на случай, если эта тема всплывет на суде.

— Ты видела этот символ в другом месте, — сказал Буэндиа.

— Где?

— На трупах. Не понимаю, как я раньше не додумался. Чтобы ввести личинку в мозг, достаточно сделать одно небольшое отверстие.

— А отверстия сделаны по кругу. Уроборос, — заключила Элена. — Метка убийцы.

Глава 66

Глава 66

Ческа и Ордуньо первыми добрались до Куатро-Каминос. Получив инструкции от инспектора Бланко, они установили слежку за подъездом. Элена приехала через двадцать минут в сопровождении Буэндиа.

— Мы с Буэндиа поднимемся к адвокату, а вы караульте здесь на случай, если он захочет сбежать.

Элена заметила, что Буэндиа запыхался, поднимаясь по лестнице на третий этаж. А ей всегда казалось, что он в отличной форме. Они позвонили в дверь. Никто не открывал. По ту сторону была тишина. Элена старалась не думать о Сарате. Он бы нашел способ проникнуть в квартиру без судебного постановления и получил бы его потом, задним числом, если бы там оказалось что-нибудь интересное. Но она не поддастся такому искушению — она должна безоговорочно следовать букве закона.

Они уже собрались уходить, когда Хауреги открыл дверь. Он весь взмок и выглядел ужасно. Небритое лицо, заляпанная едой одежда, одна пола рубашки вылезла из брюк.

— Инспектор, — сказал он в знак приветствия.

Он нервно улыбнулся. Элена насторожилась — было заметно, что он на взводе.

— С вами все в порядке?

— Да, все отлично, проходите, пожалуйста.

Квартира выглядела еще грязнее, чем в прошлый раз. На полу гостиной громоздились завалы из бумаг, книг, одежды, вешалок и подушек. На бельевой веревке болталось двое трусов.

— Я не ожидал вас, — оправдывался Хауреги, шаркая босыми ногами по полу, словно хромой.

Элена нашла книгу, которая ее интересовала. С рисунком на корешке.

— Вы знаете, что Мигеля Вистаса отпустили?

— Это отличная новость, я очень рад.

— Можно взглянуть на эту книгу?