— Я хочу, чтобы ты знал: если я смогу выйти на свободу, то это благодаря тебе, — признался Мигель.

Каракас мгновение смотрел на него, удивленный таким заявлением.

— Ты меня поддерживал.

— Овьедо, сейчас снимаешь ты. Кадрируй, не ставь фигуру в центр, подумай сначала!

Каракас снова повернулся к товарищам по мастерской, ему явно было неловко от присутствия Мигеля и хотелось сократить прощание.

— Сфотографируй меня с моим другом, — попросил Вистас, подходя к занавесу. — Отойди, — сказал он заключенному, который искал лучшее место для снимка.

Заключенный тут же отошел. Мигель позвал Каракаса, который выглядел смущенным.

— Я хочу, чтобы у тебя осталась на память фотография твоего доброго друга Мигеля. Давай, иди сюда.

Каракас подошел и встал рядом. Дал знак фотографу нажать на спуск. Мигель положил руку приятелю на плечо. Вспышка ослепила их.

Вот и все, он попрощался. В камере он снял повязку и выбросил в мусорную корзину. Рана еще не вполне зажила.

В десять вечера он стал думать, что судья забыл о нем. Масегоса заверил его, что сегодня будет выдано постановление об освобождении, но он не очень доверял адвокату, которого интересовала не столько его свобода, сколько судебный иск, который они предъявят государству. Или, может, судья нарочно тянет время. Неприятности случаются, когда меньше всего их ждешь. Без четверти двенадцать он услышал приближающиеся шаги. Кольянтес, охранник, который его недолюбливал, открыл дверь и посмотрел на него очень серьезно.

— А ну выкатывайся. Собирай манатки.

Вот, оказывается, как это делается, вот с какими словами. Пожалуй, забавно, но Мигель даже не улыбнулся.

Собирать ему было нечего. Он подготовился к освобождению десять часов назад.

Масегоса ждал его снаружи. Он спросил, есть ли ему где остановиться.

— Да, у меня есть квартира. Но сначала отвези меня в центр, — сказал Мигель. — Мне хочется поглядеть на нормальных людей.

Глава 63

Глава 63

— Я искал тебя в караоке, но не нашел, — сказал Сарате.

— Мне не хочется петь.

Элена оставила его на пороге и пошла в гостиную. Не пригласила войти, но и не закрыла дверь перед носом. Сарате воспринял это как разрешение и последовал за ней в гостиную. Стол был завален фотографиями из дела. Тела убитых сестер, снимки, конфискованные из камеры Мигеля, показания подозреваемых, улики. Рядом стояла только что начатая бутылка граппы, на полу — еще одна, пустая.

Элена села за стол, взяла фото Лары, потом Сусаны. Стала их сравнивать. Она вела себя так, будто была одна. Сарате заметил, как дрожат снимки в ее руках. Возможно, сейчас не лучшее время для разговора. Но как вышло, так вышло.

— Ты не хочешь посмотреть мне в глаза? — спросил он с вызовом.

Инспектор, отложив фотографии, что-то записала в блокноте.

— Похоже, совесть у тебя все-таки есть, — не унимался Сарате.

На этот раз ему удалось заставить Элену поднять на него глаза.

— Ты уверен, что хочешь поговорить?

— Почему ты пошла на поводу у Рентеро?

— Я этого не делала.

— Тогда почему ты зациклилась на Сальвадоре Сантосе, на том, чтобы втоптать в грязь больного старика?

— Потому что он схалтурил, потому что подбросил улику, потому что полицейское расследование надо вести честно, если мы хотим, чтобы система работала.

— Ну вот, ты уличила его, и что это дало? Теперь, когда ты просматриваешь улики по делу, может, ты мне объяснишь? Чего ты добилась? Ты продвинулась в расследовании?

— Почему ты защищаешь этого человека, Сарате?

— Потому что он был мне отцом. Потому что он научил меня всему.

— В том числе плохому.

— Чему плохому?

— Ты украл у меня листок с ДНК-тестом из дела Лары. Думаешь, я не заметила?

Сарате побледнел. Крыть ему было нечем.

— Я собирался его вернуть.

— Ты дал мне подсказку. Я понимала: что-то было сделано неправильно в расследовании убийства Лары, но я не знала что. Когда я увидела, что ты забрал отчет криминалистов, я поняла, что должна сосредоточиться на этом.

— Значит, ты устроила мне ловушку.

— Ты еще наивнее, чем я думала. Но нет, я не такая умная, это была случайность.

— И секс той ночью был частью игры? Ты решила со мной переспать, чтобы потом притвориться спящей и предоставить мне свободу. Так?

Элена посмотрела на него холодно.

— Я думал, тебе хоть немного понравилось, — с болью сказал Сарате.

— Не расстраивайся, мне было хорошо в постели. Одно к другому не имеет никакого отношения.

Он изобразил саркастическую улыбку. Он уже знал ее, знал, что она не станет восстанавливать отношения между ними. Скорее наоборот, ее убийственный юмор окончательно их уничтожит.

— Ты хотя бы могла быть со мной честной.

— Тогда я бы не обнаружила нестыковку в расследовании убийства Лары.

— Я имею в виду, ты могла бы рассказать мне о своих сомнениях относительно Сальвадора. Мы могли бы вместе придумать, как решить эту проблему.

— А ты бы меня понял? Ты зациклился на защите Сантоса.

— По крайней мере, я не принимал бы участия в бессмысленном задержании, целью которого было убрать меня из отдела.

— Бессмысленных задержаний не бывает.

— А как насчет Камило?

Сарате взял со стола фотографию. Показал Камило Кардону в тюрьме и ткнул пальцем в культю левой руки.

— У него ампутирована рука. Как он мог убить Сусану таким способом?

Элена посмотрела на фотографию, на Камило, сплошь покрытого татуировками. Самая заметная была на груди.

— Если он водит гоночные машины, то способен и убить.

— Просверливая отверстия в черепе? Это невозможно сделать одной рукой.

— В любом случае тебя это больше не должно волновать. Ты отстранен от дела.

— Что?

— Что слышишь, — твердо сказала Элена. — Можешь вернуться в свой участок в Карабанчеле. Уверена, там по тебе скучают.

— Ты не отстранишь меня от дела только потому, что тебе неудобно мое присутствие.

Элена вскочила, и прядь волос упала ей на лицо.

— Убирайся отсюда, и чтобы ноги твоей больше не было в моем доме, и в отделе тоже.

— Я не уйду, пока не объяснишь, почему ты меня выгоняешь.

— Ты украл бумагу из дела, чтобы защитить коррумпированного детектива. Это серьезный проступок.

— Я сделал это по личным причинам, я уже говорил.

— Восемь лет назад у меня похитили сына. Полиция не начала поиски вовремя, не распространила фоторобот, который я им сама предоставила, не проверила известных педофилов, и все из-за нерадивости, халатности и непрофессионализма. Тогда я поклялась, что не потерплю ни одного нарушения в нашей работе. Так что не проси меня закрывать глаза на подобные вещи и вести себя так, как будто ничего не произошло. Потому что это не так.

Сарате молча смотрел на нее. Элена задыхалась от гнева. Прядь волос медленно колыхалась. Ничего не сказав, он повернулся и ушел.

Инспектор налила стакан граппы и одним глотком осушила его. Села. Посмотрела на фотографию бывшего заключенного. Что-то привлекало ее внимание. Татуировка на груди. Змея, свернувшаяся кольцом. Она взяла фотографии вскрытия. Посмотрела на отверстия в черепе. Они похожи. Но они круглые, а все круги похожи. Хотя, может, сходство не только в этом.

Она взяла фотографии, изъятые в камере Мигеля, и разложила их по одной. И вдруг увидела то, чего не замечала раньше. Круги. Круги повсюду. Мигель фотографировал солнечное затмение, олимпийские кольца из цветов или веток, чашку кофе на столе и грудь Камило со змеей, свернувшейся кольцом.

Элена посмотрела на разметку, сделанную на головах обеих девушек.

Круги.

Глава 64

Глава 64

Камило Кардона снимал квартиру в районе Вальекас с двумя соотечественниками. На стенах висели постеры со спортивными автомобилями и видами Колумбии. Элену он встретил недоверчиво, но расслабился, увидев, что она знает модели автомобилей. Она подвела его к окну и показала свою «Ладу-Риву», припаркованную на улице. Советский автомобиль, коллекционный, она ездила на нем по Мадриду.

— Я такого не знаю, — сказал Камило. — И пробег, похоже, небольшой.

— Откуда ему взяться, я не участвую в нелегальных гонках.

Камило снова посмотрел на нее с подозрением. Когда она позвонила в дверь и представилась инспектором полиции, он испугался, что его арестуют из-за гонок. Потом успокоился, когда она стала с интересом рассматривать постеры. И вдруг это упоминание о его незаконном увлечении. Она играет с ним? Чего она хочет?

Она заметила его тревогу и попыталась ее рассеять:

— Скажи, почему ты сделал татуировку на груди.

— Эту, со змеей? Я сделал ее в тюрьме, сокамерник уговорил. Но теперь уже жалею и хочу ее удалить.

— Почему ты хочешь ее удалить?

— Моим друзьям не нравится. Они говорят, мне промыли мозги.

— Почему им не нравится твоя татуировка? По-моему, очень мило.

Камило несколько секунд смотрел на нее в задумчивости.

— Я покажу вам кое-что.

Он повел ее по узкому коридору, который вел в спальню. Там стояли две односпальные кровати, разделенные небольшим столом с изображениями Девы Марии. В изголовьях висели распятия, а на стенах — картины на библейские сюжеты в резных разноцветных рамах.

— В этой комнате спят мои приятели, не дай бог узнают, что мы сюда заходили. Как видите, они очень религиозны.

— А ты где спишь?

— Я сплю здесь.

Он открыл дверь в конце коридора. Элена ничем не выдала удивления при виде обстановки комнаты. Все стены были увешаны рисунками и гравюрами в форме круга. На одном из них был изображен человек, привязанный к столбу, из живота у него вылезала крыса.