Я сел в машину. Он стал стучать в окно пистолетом, а я вздохнул, понимая, что Фил либо станет преследовать меня по пятам, либо выстрелом выбьет окно моего «порше» и заведет его без всякого ключа.

Поэтому я потянулся через сидение и открыл дверцу.

* * *

Дождь начался примерно в полночь, сначала даже не дождь, а всего несколько капель пополам с грязью на лобовом стекле, смытых стеклоочистителем.

Мы припарковались перед домом престарелых на Дорчестер-авеню, примерно в половине квартала от бара «Изумруд». Затем тучи прорвало, дождь забарабанил по крыше и потек по улице большими темными потоками. Дождь был леденящий, подобно вчерашнему, и единственное влияние, которое он оказывал на приросший к тротуару и домам лед, состояло в том, что ледяной покров становился на миг прозрачнее и еще опаснее.

Сначала мы были благодарны дождю, так как наши окна запотели, и если бы кто-то стоял рядом с машиной, то не мог бы разглядеть, кто находится внутри.

Но вскоре мы поняли, что это работает против нас, так как перестали хорошо различать как сам бар, так и вход в жилище Джерри. Обогреватель в машине не работал, и сырой холод пробирал меня до костей. Я приоткрыл свое окно, Фил тоже, и мне пришлось локтем вытирать конденсат, пока наконец входные двери Джерри и его бара, пусть не очень четко, но появились вновь.

— Ты уверен, что именно Джерри работает с Хардименом? — спросил Фил.

— Нет, — ответил я. — Но похоже на то.

— Тогда почему не позвать полицию?

— А что мы им скажем? Пара бандюг со свежими дырками в головах сказали нам, что Джерри — плохой?

— Тогда может, ФБР?

— Та же штука. Никаких доказательств. Если это все-таки Джерри, и мы спугнем его раньше времени, он может ускользнуть снова, залечь на дно и будет себе потихоньку убивать детей-беглецов, которых никто не ищет.

— В таком случае, зачем мы здесь?

— Затем, что, если он что-то предпримет, неважно что, я хочу быть свидетелем, Фил.

Фил вытер свою сторону ветрового стекла и выглянул в направлении бара.

— Может, стоит войти туда и задать пару вопросов.

Я взглянул на него.

— Ты что, идиот?

— А что?