– Но, мисс Фулмер…

– В доме ее нет! А мы очень дорожим своим домом и не можем допустить, чтобы посторонние перерывали его вверх дном.

Папа, видя, что я необычайно возбуждена и мой голос повысился на октаву, поддержал меня. В отличие от мамы он, как и Маргарита, научился увещевать меня и потворствовать моим капризам, если те не вызывали у него резких возражений. Если бы в доме было обнаружено нечто такое, что помогло бы полиции в поисках моей сестры, рассудительным тоном сказал он Драммарду, мы обязательно поставили бы в известность следователей. Но ничего такого мы не нашли.

– Ясно. Хм-м.

Бедняга Драммард стал барабанить пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел. Лицо выдавало в нем моложавого мужчину, который быстро стареет. Вероятно, бывший спортсмен, он уже не мог похвастать развитой мускулатурой. Плотный, жилистый, некогда симпатичный, привыкший к томным взглядам женщин, он все еще носил нелепые маленькие усики, неестественно темные, должно быть, крашеные. Седые волосы на голове, неубедительно волнистые и густые, попахивавшие отвратительным маслом, имели некрасивый серый оттенок, какой обычно приобретают предметы, оставленные под дождем. Полопавшиеся капилляры на носу свидетельствовали о том, что он любил выпить, но скрывал свое пристрастие к алкоголю. Одет он был с иголочки, однако от его костюма исходил слабый запах несвежего табачного дыма.

Драммард отпил из бокала папин виски с едва сдерживаемой жадностью. Так-так. Не особо он и скрывает свою порочную склонность к спиртному.

Мы находились в гостиной, где весь последний час детектив вел с папой серьезный разговор. Драммард забрасывал папу рутинными вопросами об М., а я, почти все время молча, наблюдала – специально нервировала гостя пытливым взглядом, так как знала, что «частный детектив» мне не друг.

Этот шарлатан уже подозревает ТЕБЯ.

Но папе свои подозрения никогда не озвучит.

И ни к чему это не приведет. ТЕБЕ не о чем беспокоиться.

Я улыбнулась, вспомнив вытянувшееся лицо Драммарда, когда он увидел комнаты М.: все на своих местах, идеальный порядок, чистота, в шкафах и ящиках все вещи аккуратно развешаны, сложены. Ничего интересного.

В этом Лина была мне помощницей. Я поощряла ее регулярно проводить уборку в комнатах М., пусть сестра больше и не жила в них. Нигде ни паутинки, даже намека на пыль. Раковина, зеркало над ней, плиточный пол в ванной сияли чистотой, как и предпочитала М.

Окна открыты, свежий воздух. Никакой затхлости, напоминавшей нам о ее отсутствии.

Пора и честь знать, не так ли? Мысленно я велела Драммарду встать с кресла и откланяться, и тогда мы с папой, как обычно, сядем ужинать в столовой, наслаждаясь вкусной стряпней Лины и приятно проводя вместе время.

Сегодня четверг. На ужин тушеная говяжья грудинка с пастернаком и жемчужным луком. На десерт – папино любимое лаймовое желе с овсяным печеньем.

Значит, Драммард унюхал аппетитные ароматы, доносящиеся из кухни, где хлопочет Лина? Слюнки у него потекли, стальной взгляд потеплел? И его нервная холостяцкая душонка начала оттаивать в предвкушении приглашения от папы («Останьтесь, отужинайте с нами») и – что маловероятно, но все же шанс на это есть – от мисс Фулмер («О да, оставайтесь, прошу вас. Мы будем рады, если вы составите нам компанию»)? Надеюсь, что так. Только кукиш с маслом он получит, а не приглашение.

– Мистер Фулмер, если передумаете и все-таки разрешите осмотреть мне весь дом, дайте знать.

Эти слова были обращены исключительно к отцу. На меня Драммард даже не взглянул. Фу, какая грубая бестактность. Странно, что папа не отреагировал. Впрочем, папа джентльмен до мозга костей, не станет скандалить в такой ситуации.

– Мы не передумаем, мистер Драммард, – холодно отвечала я. – За свои услуги вы запросили немалые деньги, и мы рассчитываем, что вы проведете следствие по делу об исчезновения Маргариты как настоящий профессионал, не нарушая наш покой. Мы надеемся, что вы доведете до конца незавершенное полицейское расследование и найдете ее.

Моя резкая, отрывистая речь вынудила Драммарда бросить на меня свирепый взгляд, в котором отразилось все: мужское негодование, бессилие, ярость.

Но он не посмел непочтительно выразиться в присутствии отца, ведь папа был его заказчиком.

– Мисс Фулмер, именно это я и намерен сделать.

Нахлобучив фетровую шляпу на свою тупую круглую голову, как «частные детективы» в «нуарных» фильмах, Драммард попрощался – с мрачным видом пожал руку отцу, но мне лишь коротко кивнул, отводя в сторону свои стальные глаза.

С проказливо-злым выражением лица я проводила Драммарда к выходу, пожелала ему удачи и распрощалась с ним.

Из окна холла наблюдала, как частный детектив важно вышагивает, направляясь к своему автомобилю (эффектному, но старому «Бьюику»), припаркованному на обочине.

Глупец! И он еще думает, что способен запугать меня.

Глава 40

Глава 40

Шоссе слез.

Тем не менее, при всей моей неприязни к Драммарду, при всем моем презрении к нему, он сумел меня удивить!

Позвольте уточнить: Лео Драммарда я видела лишь однажды, в тот декабрьский день 1991 года. В нашей гостиной, в присутствии отца. Тогда частный детектив еще только приступал к своему бесполезному расследованию, которое растянулось на семь дорогостоящих месяцев. Даже представить трудно, сколько тысяч долларов на это ушло.

(Хитрый сыщик общался исключительно с папой – звонил ему в его городской офис или домой, но в такое время дня, когда я была на работе или еще где-то и не имела возможности подслушать разговор по другому аппарату, хотя подслушивать не в моих привычках. Папа назначил Драммарду щедрый гонорар, но продолжал высылать ему деньги на множество других расходов, пока детектив разъезжал по штату Нью-Йорк, останавливаясь в дорогих отелях: у того постоянно возникали «дополнительные» или «непредвиденные» траты.)

(Да, я умоляла папу не оплачивать последние из предъявленных Драммардом счетов, но отец, будучи джентльменом, даже слушать ничего не хотел.)

И все же от этого сомнительного типа мы узнали поразительную информацию, которую полиция ни разу не удосужилась нам сообщить. Оказывается, в ту пору, когда исчезла М., также пропало без вести немало и других женщин. Правда, позже они были найдены, их личности установлены, многие страдали амнезией. Эти женщины объявлялись в незнакомых для них местах. Как правило, они стали жертвами нападений, но не могли вспомнить своих обидчиков или хотя бы то, что с ними случилось.

Некоторые даже не помнили собственных имен.

У этих женщин диагностировали временную потерю памяти. Предполагалось, что они стали жертвами похищения, но потом похитители по какой-то причине решили их не убивать, а отпустить.

Так много было этих жертв амнезии – женщин, которые могли бы оказаться М.! Драммард по факсу присылал нам фотографии тех из них, кто имел сходство с моей сестрой.

Вообще-то надо отдать должное Драммарду, некоторые из тех женщин были очень похожи на М. Только близкие родственники могли заметить, что лица на фото, присланных по факсу, чертами несколько отличаются от лица Маргариты. Что у тех женщин другой оттенок волос, они не столь красивы, не столь «аристократичны», как М.

В общем-то, Пфайффер, та чокнутая медиум, говорила нам о «пропавших без вести», но детальных описаний не давала. В космологии этого астролога не было исковерканных умов и тел. Драммард, частный детектив, представил нам совершенно иную картину.

У него свои методы поиска пропавших без вести, хвастался Драммард. Как правило, он ездит по городам и весям со стопкой фотографий пропавшего человека, которого ищет, показывает их местным полицейским и сравнивает свои снимки с теми, что имеются у служителей закона. Он не доверяет, сказал Драммард, «новомодным штучкам» типа факсов и компьютеров, хотя при определенных обстоятельствах вынужден ими пользоваться.

Эти его скрупулезные устаревшие методы стоили папе немалых денег.

Заглянуть во все уголки. Проверить все версии!

Похваляясь, Драммард опускал глаза и придавал лицу печальное выражение. Ни дать ни взять христианский мученик на кресте. Как же меня бесила эта его манера.

Еще больше, чем жертвы амнезии, удручали бесчисленные неопознанные женские трупы, которые, так сказать, «откапывал» Драммард. Их находили в отдаленных сельских уголках штата Нью-Йорк, на пустырях и в глухих улочках больших и малых городов, в парках, лесах, у дорожных обочин, в неглубоких ямах и на мусорных свалках, в багажниках брошенных автомобилей и заколоченных зданиях, на берегах водоемов, куда их вынесло волной, под гниющими причалами на реках и озерах, а иногда на всеобщем обозрении в публичных местах – в парках, скверах, на шоссе, кладбищах, ступеньках церквей и мэрий. Неизменно эти несчастные женщины удостаивались лишь какой-то дрянной характеристики – «нищенка», «дурочка», «проститутка».

Нередко от подобных «находок» у нас кровь стыла в жилах. Например, спустя несколько недель после исчезновения М. в Олкотте (штат Нью-Йорк) на замусоренном берегу озера Онтарио обнаружили нагое тело женщины примерно возраста М. и с похожей фигурой. Труп находился в такой стадии разложения, что установить личность можно было только по зубам, а на это требовалось время. Лишь через неделю нас с папой уведомили, что останки принадлежат не М…