Уоллес резко повернулся и зашагал к своей двери, оставив Джинни в одиночестве. Таз для варки варенья никогда еще не кипел так, как кипела сейчас она.

— Где ты была? Мы с Иэном волновались, — поинтересовалась на следующее утро Нэнси.

Джинни удалось в несколько глотков выпить чай и ответить на звонок.

Подумать только: еще неделю назад она придумывала, чем заполнить день, — а теперь дел столько, что она едва успевает. После невольного разговора с Уоллесом Джинни позвонила Наседке, чтобы сообщить новости о флешке: никаких доказательств, зато теперь еще второе убийство из-за эксгумации тела Тома Аллана. И Элисон все еще под подозрением.

Визит Элисон в Ливерпуль Наседка объяснила тем, что дочь получила сообщение от Бернарда, который попросил ее приехать туда. Элисон даже показала его полицейским, но оно их, кажется, не убедило.

Ну и кашу они заварили.

— Последние дни выдались суматошными, а я все еще забываю брать телефон с собой.

Нэнси вздохнула:

— Я тебе звоню с понедельника. Чем ты так занята, что не можешь проверить входящие?

Джинни прикрыла глаза. Ну как сказать золовке, что она была занята раскапыванием могилы, что ее чуть не арестовали, не говоря уже о том, что она безуспешно пытается выяснить, кто убил Луизу Фарнсуорт. К тому же Нэнси вряд ли ей поверит. Джинни сама едва верила себе.

— Извини, что заставила волноваться, но вы зря тревожились. Я познакомилась с тремя женщинами, они все вдовы. Участницы книжного клуба и садоводы на общественных началах. Они, кажется, взяли меня под свое крыло.

— Хорошо, конечно, что у тебя новые друзья. — Судя по ветру в динамике, Нэнси прогуливалась по своему любимому парку. — Но как мне не волноваться, если рядом с тобой все еще рыщет убийца? На Би-би-си был репортаж. Пару дней назад говорили, что у следствия уже есть достаточно улик. Но если у них есть подозреваемый, надо просто арестовать его, пока он не начал резать людей направо и налево.

Джинни похолодела:

— Тот факт, что полицейские пока никого не арестовали, означает, что у них не хватает доказательств. И убийцей Луизы, кто бы он ни был, двигало нечто личное, особое. Не думаю, что этот человек начнет убивать направо и налево.

— Постой… Ты знаешь, кто это? — Шум в динамиках затих: значит, Нэнси остановилась.

Слишком поздно Джинни сообразила, что допустила ошибку. Она никогда не повышала голоса и не поддавалась чувствам, если говорила о вещах, которые ее не заботят. Может статься, что так оно и осталось бы, не встреть она Джей-Эм, Мелочь и Наседку и не испытывай столь страстного желания оправдать Элисон.

Теперь сохранять нейтралитет было трудно.

Им просто нужно время, чтобы связать концы с концами.

— Это просто досужие домыслы. Не хочу сплетничать, — быстро проговорила Джинни. — Но ты не волнуйся. Я исправлюсь. Буду носить телефон в сумке.

— Спасибо. И мы еще не договорились, когда ты к нам приедешь.

Вдалеке, пронзая воздух, завыли полицейские сирены, и Джинни бросилась к окну. Автомобиля Уоллеса не было, хотя, когда она ложилась спать накануне вечером, электрокар стоял на месте.

Джинни прерывисто задышала. Соседи выползали из домов и сбивались в кучки, что-то заинтересованно обсуждая.

Нет!

— Нэнси… мне пора. Не хочу опоздать на работу.

— Ладно, только перезвони мне потом.

— Обязательно, — пообещала Джинни, открывая дверь и выходя на крыльцо.

Женщина, жившая по соседству с Уоллесом, только с другой стороны, замахала Джинни, зовя присоединиться. Ей было лет тридцать. Обычно она целыми днями пасла своих четырех мальчишек и не имела времени остановиться и поговорить. Но теперь глаза женщины горели: подоспели сплетни.

— Что-то случилось? — спросила Джинни, стараясь унять беспорядочно колотящееся сердце.

— Судя по всему, да. Уоллеса вызвали в пять утра. У моего младшего режутся зубки, так что я не спала и видела, как он уезжает. С лицом как грозовая туча.

— Его можно понять, Ханна, — вмешалась женщина, жившая в четырех домах от Джинни. — Я слышала, ночью на кладбище повыкопали половину покойников, а теперь еще и это.

— Что — это?

— Серийный убийца на нашу голову, вот что. Даже не сомневайтесь. — Пожилой мужчина из дома через дорогу поцокал языком, словно только что обнаружил тлю на розовых кустах. — И вечно-то они тихони.

— Прекрати, Генри. Она же еще ничего не знает, — призвала его к порядку другая женщина, после чего повернулась к Джинни: — Бернарда Фарнсуорта обнаружили мертвым в собственном доме. Горло перерезано, а над ним стоит его бывшая жена с ножом в руке.

— Элисон? В-вы уверены?

— Она самая. Еще когда пошли разговоры об анонимных письмах, я уже знал, что это она. Всю неделю твержу, — заверил старичок.

Джинни пропустила его слова мимо ушей и сосредоточилась на второй женщине, которая была, кажется, осведомленнее всех.

— Откуда вы знаете?

— У меня сестра парамедик, так что у меня, так сказать, надежный источник.

Нет. Здесь что-то не так. Элисон никогда не убила бы Бернарда. Она любила его. Это какая-то ошибка. Наверняка ошибка.

У Джинни задрожали ноги, но соседи этого, кажется, не заметили. Зазвонил телефон, и она, бросив виноватый взгляд, ретировалась домой.

Звонила Наседка.

— Слава богу, дозвонилась, — заговорила подруга, но тут ее прервали рыдания. — Мы опоздали. Полицейские арестовали Элисон, перевернули дом вверх дном. И во всем виновата я.

— Чепуха! — послышался в динамике голос Джей-Эм. — Включи этот, как его… Нет, я понятия не имею, какую кнопку нажимать.

— Я включу. Я один раз смотрела видео в Сети, — приглушенно проговорил голос Мелочи, после чего послышался гулкий грохот, сопровождаемый резким статическим шипением, от которого у Джинни затрещало в голове. — Так, ну-ка… О, отлично. Джинни, ты нас слышишь?

Испытывая облегчение оттого, что противный треск утих, Джинни выдохнула:

— Да. Но я все еще не верю, что Бернарда убили. Что произошло?

— Кто-то проник к нему в дом и перерезал ему горло, — объяснила Мелочь, хотя в ее голосе не было и следа обычной бодрости.

— Но что там делала Элисон? — Джинни проглотила комок, все еще не веря в произошедшее. — Говорят, у нее в руках был нож.

— Это все я виновата. — В голосе Наседки послышалась мучительная тоска. — Когда мы в ту ночь были на кладбище, она, видимо, отправилась навестить его. Разговор кончился чудовищной ссорой, которую слышали все соседи. Бернард сказал, что, если она еще раз явится к нему на порог, он вызовет полицию.

— Рано утром Элисон решила еще раз сходить к нему, чтобы извиниться. Но к тому времени он уже был мертв. — Тут голос Джей-Эм дрогнул. — Мы думаем, у нее от горя произошло помутнение рассудка: насколько мы поняли, Элисон начала обнимать его, как будто не хотела признавать реальность. Она даже подобрала нож. Тут-то и явилась полиция.

— Мне надо было сделать все, чтобы удержать ее. Спрятать ключи от машины, что угодно, лишь бы она не вернулась туда. — Наседка снова заплакала. — А теперь полицейские говорят, что Бернард не посылал Элисон того сообщения, в котором звал ее в Ливерпуль. Они думают, что и Тома она убила.

Джинни закрыла глаза и оперлась на разделочный стол:

— Ужас, какой ужас. Но Джей-Эм права, ты зря себя винишь.

— Но я и правда виновата. После смерти Адама мне казалось, что я застряла на острове и просто жду, когда прилив утащит меня за собой. Я думала, что утону, а когда смогла наконец взять себя в руки, то осознала, что моя бедная девочка переживала то же самое. Я была нужна ей, но меня не было рядом. По-поэтому, когда она встретила Бернарда, а он потом ее бросил, мне казалось, что Элисон уходит под воду у меня на глазах.

У Джинни заныло сердце. Она вдруг поняла, почему подруги попросили ее о помощи. Подобное притягивает подобное. Они распознали ее собственное молчаливое горе. И, в отличие от Нэнси и Иэна — которых Джинни любила всей душой, — три вдовы отлично знали, каким холодным и бесцветным может быть мир, как тяжело противостоять черной пустоте.

И хоть Элисон не была вдовой, она тоже сражалась с невыносимым горем, только ее никто не поддерживал, кроме Наседки, а та только смотрела, не в силах ничего сделать.

— Наседка, ты сейчас где? — спросила Джинни.

— Мы с Брендоном у Джей-Эм. Полицейские не говорят, когда я смогу вернуться домой. Боже мой, как же все плохо.

— Поэтому нельзя терять ни минуты, — твердо сказала Джинни. — Мне пора в библиотеку, но я буду у тебя сразу после работы. Вместе мы решим, что делать. Элисон мы не бросим.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джинни брала больничные, только если болела на самом деле, но на этот раз ближе к концу рабочего дня пожалела, что не сказалась больной. Библиотека гудела: всем хотелось поговорить об убийстве Бернарда и аресте Элисон. В результате шум поднялся такой, что Гарольду пришлось трижды выходить из кабинета и напоминать, что в библиотеке следует соблюдать тишину.

Однако это не помогло, и к тому времени, как ушел последний посетитель, все вымотались до предела. Надеждам Джинни сразу отправиться к Джей-Эм не суждено было сбыться: Мэриголд Бентли собрала служебное совещание.

По этой-то причине Джинни сейчас и насыпа́ла заварку в старый чайник из нержавейки и расставляла чашки и блюдца, а также два молочника.

— Хорошо, что вы здесь. Прошу прощения, что поздно объявила о совещании, но после всего случившегося нам обязательно нужно выбрать время, чтобы всё обдумать и сплотиться. — Мэриголд присоединилась к Джинни на кухне. В руках у нее был внушительный шоколадный торт с безупречной надписью «Спасибо, команда» на глазури. — Надеюсь, вас тут сегодня не свели с ума.