— Верно. Я помню, несколько лет назад было много разговоров. Вот почему кладбище в таком запустении. — Джей-Эм взяла зеленый маркер и быстро записала слова Джинни.

— А еще она волновалась из-за Гарольда Роу. Он сильно огорчился, что местное историческое общество лишилось финансирования, а также из-за продажи земли.

Воцарилось молчание, нарушаемое только тихим плеском воды в канале. Наконец Мелочь тихонько взвыла:

— Ну как мы раньше об этом не подумали? Он же завалил письмами редактора местной газеты, их даже отказались печатать. А когда началось строительство, привязал себя к бульдозеру. Он, правда, привязал себя прыгалками, так что его быстро отвязали. Я, конечно, не осуждаю, но мог бы хоть простой штык[17] затянуть.

— Гарольд привязал себя к бульдозеру? — У Джинни в голове не укладывалось, чтобы Гарольд, в безупречной рубашке и отутюженных брюках, мог хотя бы приблизиться к стройке, не говоря уж о том, чтобы к чему-то себя привязать. Потом ей вспомнились крошечные брызги крови на рукаве его рубашки. — Полицейские сказали, что убийца Бернарда, кто бы он ни был, разбил окно, чтобы проникнуть в дом, правильно?

— Да. Окно на задах дома. А что?

Джинни быстро описала царапины на руке Гарольда, пыль, покрывавшую его брюки в день, когда она сама начала искать страницы из ежедневника Луизы, а еще нежелание заведующего пускать кого бы то ни было в хранилище. А также тот факт, что Клео застала его за просматриванием старых газет.

— Но что все это значит? Почему он так долго ждал? И что хочет найти? — Наседка закончила очередное гнездо и набросилась на пряжу с энергией человека, которого никто не посмеет остановить.

— Вопрос на миллион долларов. Мы знаем, что он обвинял Луизу в порче книг и сильно недолюбливал Тома и Бернарда. — На этот раз Джей-Эм выбрала ярко-розовый маркер и соединила два имени линией. — Но зачем подставлять Элисон? Она не имела никакого отношения к скандалу. Он грянул уже после развода.

— А вдруг Гарольд винил ее в том, что она слишком быстро сдалась, когда Луиза положила глаз на Бернарда? Наседка, ты ведь говорила, что Элисон сглаживала острые углы в поведении мужа?

— Да, иногда его почти можно было выносить. — Наседка отложила вязание и задумалась. — Думаешь, если бы они не развелись, Бернард не оказался бы причастным к земельной сделке?

— Я — нет. А вдруг так думает Гарольд? — Джинни провела пальцем по бокалу. Она как могла подстегивала мозг, но чего-то не хватало. — Но это все равно не объясняет, зачем ему так далеко заходить.

— Затем, что он мизантроп? — Мелочь принялась ходить взад-вперед, мягко переступая ногами в носках, но с ней не согласилась даже Наседка, в другое время всегда готовая поддержать подруг.

— Боже мой. Уоллес прав. Мы просто все выдумываем на ходу. У нас ни знаний, ни опыта, чтобы вести расследование как положено, и бедная Элисон никогда не выйдет из тюрьмы. — По мягкой щеке Наседки скатилась слеза. — Что мы знаем обо всех этих тактических и материально-технических вопросах и прочих вещах?

— Говори за себя, — ощетинилась Джей-Эм. — Я, слава богу, довольно уверенно чувствую себя в интернете. А последние пять лет как раз изучаю историю своей семьи.

Все обернулись к ней.

— А что? Это правда.

— Мы тебе верим. Просто удивляемся, как никому из нас это раньше не пришло в голову. Давайте поищем. Может, найдем что-нибудь о Гарольде и его секретах.

Джей-Эм открыла было рот, но снова закрыла. Она поставила на длинный обеденный стол свой макбук; подруги сгрудились у нее за спиной. Пальцы Джей-Эм, доказывая ее слова, запорхали над клавиатурой со скоростью, при виде которой Джинни, владевшей слепым методом печати, стало стыдно.

— Думаю, мы нашли ответ. — Джей-Эм пощелкала по ссылкам и отодвинулась, чтобы другим было видно.

На экране появилась старая газетная статья, датированная двенадцатым июня пятьдесят восьмого года.

Наследие Уилбертона

Чтобы почтить память Эдриана Роу (май 1930 г. — январь 1957 г.), его семья сообщила о передаче участка земли, известного как Уилбертон-резерв, окружному совету Литтл-Шоу, дабы защитить популяцию красных белок, наблюдению за которыми покойный посвятил свою жизнь. Роу, уважаемый натуралист и филантроп, долгое время занимавший пост председателя окружного совета, унаследовал эту землю, а также несколько других владений, после своего дяди, Руфуса Уилбертона, умершего бездетным.

Последняя воля Роу состояла в том, чтобы десять миль леса отошли муниципалитету. Также были сделаны распоряжения, обеспечивающие защиту участка. Мистер Роу оставляет после себя жену и маленького сына. Мальчику не суждено расти, видя отца, но он всегда сможет видеть наследие, которое тот оставил после себя.

— Вот он, мотив. — Мелочь присвистнула. — Значит, отец Гарольда не только бывший председатель, он еще и передал заповедник совету. Неудивительно, что Гарольд пришел в такую ярость, когда Том и Бернард купили участок по дешевке, а потом продали его за целое состояние.

— Особенно если предполагалось, что участок будет под защитой, — сказала Джинни. — Но как они обошли это условие? Разве не осталось записей, которые запрещали бы совету продавать участок?

— Возможно, записи куда-то делись. Мы так и не дознались, что произошло между Луизой и Софи. Может, их конфликт как раз имел отношение к продаже земли, — задумчиво проговорила Мелочь.

— Вполне возможно. — Джей-Эм вернулась к доске и принялась записывать имена. — Итак. Гарольд пришел в ярость из-за случившегося и потребовал, чтобы Луиза, Том и Бернард признались в преступлениях. Они отказались, и он убил их, не оставив никаких улик.

— Будем надеяться, что это не так. — Джинни поднялась. На нее вдруг накатила усталость. — Если мы не найдем доказательств, что это его рук дело, Уоллес нам не поверит.

И она вполне понимала соседа.

До сих пор все их версии ни к чему не приводили, а оставшиеся были нашпигованы вопросами без ответа и идеями, которые сами следовательницы не могли сформулировать до конца. Джинни вспомнилось, какие изможденные лица бывали у молодых врачей, работавших в кабинете и пытавшихся приспособиться к реалиям своей работы.

Лоб самой Джинни начал наливаться пульсирующей болью. Не удивительно, что у Уоллеса всегда такой усталый вид. До чего утомительное занятие — сражаться с преступностью.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

— Миссис Коул, по какой причине вы меня преследуете? — Гарольд повернулся с балетной грацией, которая никак не вязалась с его упитанной фигурой, к тому же он держался за тележку с книгами. В данный момент тележка была пуста, но Джинни знала, что из хранилища Гарольд выкатит ее полной до отказа. — И почему у вас в руках огнетушитель?

— Уильяму понадобился экземпляр «Ранней истории Литтл-Шоу», и я сказала, что схожу за ним, раз уж вы здесь. А огнетушитель просто привезли. — Джинни сжимала красный баллон, пытаясь скрыть, как у нее дрожат руки.

Оба утверждения не вполне соответствовали действительности. Уильям запросил книгу два часа назад, но Джинни удалось сдерживать его, пока Гарольд не отправился в очередной тур в хранилище. Огнетушитель же привезли сразу после открытия, но Джинни его спрятала.

Ей нужно было проникнуть в хранилище, особенно после того, что выяснилось вчера вечером.

— Хорошо. Давайте огнетушитель. И книгу я вам вынесу. Будем надеяться, что вы правильно записали индекс. — Гарольд поджал губы.

Джинни еще крепче вцепилась в огнетушитель, от тяжести которого у нее уже болели руки.

— Я подумала — раз уж вы здесь, то и я могу заглянуть. Меня очень интересует история Литтл-Шоу.

Гарольд поднял бровь:

— Вчера, когда Уильям говорил о старой железной шахте, вы не очень заинтересовались. Вы уверены, что у вас нет других причин?

Других причин, помимо возможности доказать, что он серийный убийца?

Джинни покачала головой:

— Нет-нет… Мне просто хочется больше знать о моем новом доме.

— Тогда я бы рекомендовал вам начать со стенда, посвященного краеведению, я установил его на прошлой неделе. А теперь, может быть, вы позволите мне выполнить запрос Уильяма и взять огнетушитель?.. Мне бы крайне не хотелось подвергать вас вредному воздействию плесени.

Они стояли лицом друг к другу, но Джинни не выдержала острого взгляда карих глаз Гарольда и отдала ему и запрос, и огнетушитель. Разговорить Керис, Бернарда, Мэриголд и Митча ей удавалось без проблем, что, конечно, было не столько ее заслугой, сколько везением. Оставалось надеяться, что ее подруги окажутся более удачливыми.