– И ты… ты собираешься свалить всю вину на Эббу?

Теперь Янна улыбается.

– Да, я собираюсь обвинить во всем Эббу. Иначе зачем я, по-твоему, изрезала себе лицо?

Мне становится дурно. Желудок просится наружу. Что же наделала эта маленькая запутавшаяся девочка-подросток? Неужели она на полном серьезе стояла и резала себе лицо? Чтобы все выглядело так, словно на нее напали?

– Эбба просто идеальный козел отпущения, – говорит Янна. – Я уже давно все спланировала, надеюсь, ты это понимаешь…

Она наклоняется ко мне. Ее дыхание отдает затхлой старостью. Словно она несколько недель не чистила зубы.

– Да, спланировала. Настолько, что понимала, как важно делать все в пластиковых перчатках, чтобы не оставлять следов. Убивать девушек. Подбрасывать улики. Отправлять письма. Все в пластиковых перчатках.

У меня во рту появляется привкус крови, словно я пробежала марафонскую дистанцию. Письма. Ну конечно. Она хотела быть уверена в том, что все, кто ей нужен, окажутся на этом острове в одно время.

– А как же тогда бумажник? Бумажник Людвига в доме Ины?

– Требовалось сбить всех с толку. Запутать. Мамин мужик – подонок. Монстр. Такой же, как и его дочь. Зло у них в крови. Ему давно пора гнить в тюрьме.

– А Эбба…

– Эбба покончит с собой через неделю. Только она еще об этом не знает.

Еще одна слабая улыбка. После чего Янна поднимается с дивана, засовывает руку под халат и извлекает из-под него… штопор.

– Янна… пожалуйста… Ты… ты не можешь убить меня. Люди поймут, обязательно догадаются. О господи, я же не имею ровным счетом никакого отношения к этим девушкам и…

– Я не собираюсь убивать тебя, Силла.

– Что?

– Ты поможешь мне.

Я только молча таращусь на нее и на поблескивающий в вечернем свете острый штопор. Голова забита мыслями лишь о том, каково это, когда эта штука вонзается в твое тело. Это она у Лены взяла… то бишь, Лолло? Где она его достала?

– Помочь тебе?

– Ты напишешь об этом. И укажешь настоящего убийцу. Не Людвига, Эббу. А потом отправишь статью своему редактору. И сделаешь это сейчас же.

Она сумасшедшая. И при мысли, что никакой я не криминальный репортер и на самом деле работаю в газетенке, которая называется «Шанс», и кропаю статейки о борьбе Калле Морэуса с лишним весом, я едва не рассмеялась ей в лицо.

Но не рассмеялась, конечно.

Я слишком занята тем, что стараюсь не потерять сознание от подступившей к горлу паники.

– Я сначала не поняла, кто ты и что ты делаешь на острове. Ты казалась здесь такой же лишней и ненужной, как и я. Аутсайдером. Но потом я увидела тебя в лесу. Ты была с тем полицейским, и вы вместе крутились возле дома Ины. Он что, твой бойфренд?

Я сглатываю. И внезапно чувствую не только страх, но и злость.

– Так это ты? – спрашиваю я. – Это ты подглядывала за мной в тот вечер… в душевом бараке?

Янна медленно кивает в ответ. Она выглядит почти растроганной. Растроганной из-за того, что я все поняла. Но потом ее лицо снова делается серьезным.

– Я задала тебе вопрос. Отвечай же, он твой бойфренд? Тот полицейский?

Меня уже трясет. Я не знаю, какой ответ будет правильным. Да? Или нет? Какой из этих двух вариантов спасет меня?

– Да, – выдавливаю я наконец.

– Отлично. Значит, ты поможешь ему во всем разобраться, верно? Чтобы он понял, что Эбба опасна. Смертельно опасна. Или как?

– Да.

Она показывает на мой ноутбук.

– Открывай крышку. Ну же.

Я медленно приподнимаюсь и тянусь за ноутбуком. Зловонное дыхание Янны наполняет собой всю комнату и вызывает у меня тошноту.

Бедная девочка. Бедная, маленькая, озлобленная девочка.

Адам, приходит мысль следом. Если бы только все было иначе, сегодня вечером он бы мог быть у меня дома. Стоял бы рядом со мной, когда я открывала дверь Йенни. Защитил бы меня. Напрасные мысли. И тут посреди этой абсурдной ситуации на меня вдруг снисходит понимание. Наконец-то. Здесь, в моем маленьком садовом домике, где сбрендившая девятнадцатилетняя девчонка тычет мне в горло острым штопором. Это невозможно. Это просто надо принять. Он полицейский. С оружием. Но он не мой. И он никогда не сможет защитить меня. Ни от чего.

И когда Янна на короткую секунду отвлекается и бросает взгляд в окно, я как можно осторожнее шагаю к столу и хватаю ноутбук.

Потому что я вдруг поняла, что если я когда-нибудь и собираюсь стать храброй, то этот момент настал. Без капли алкоголя в крови. Когда нет никого рядом. Наверное, мне необязательно было слушать «На своих ногах» в исполнении Баббен, чтобы это понять. Наверное, мне просто нужен был подходящий момент. Пора. Я поворачиваюсь лицом к Янне. С такой силой вцепившись в ноутбук, что больно пальцам.

Я невнятно произношу пару слов. Янна растерянно оглядывается, подается вперед, чтобы лучше слышать.

– Что ты сказала?

И тогда я громко говорю:

– Я сказала, что я не боюсь тебя.

И бросаюсь вперед так резко, что кровь приливает к голове и я чувствую головокружение. Я со всей силы размахиваюсь ноутбуком. И углом попадаю Янне по лбу.

Она отлетает назад. Валится навзничь и обрушивается на стол. Ноутбук ударяется об стену и разбивается.

– СВОЛОЧЬ! – вопит она.

Я бросаюсь вон из комнаты. К горлу подкатывает тошнота. Но я должна выбраться наружу. Скорее, скорее наружу. Пожалуйста, Рози, помоги мне. Вернись, пожалуйста, вернись.

Возле двери я оборачиваюсь. Кажется, ноутбук разбил Янне нос, потому что кровь так и хлещет из него, стекая по лицу и больничной одежде.

– А НУ ВЕРНИСЬ!

Разбежалась, психопатка чертова.

За сотую долю секунды мне удается открыть замок, я рывком распахиваю дверь, изо всех сил зову на помощь и бросаюсь вперед.

Но спотыкаюсь. Спотыкаюсь на ступеньке крохотного крылечка и беспомощно падаю на траву.

И следом над моей головой что-то взрывается.

Я вздрагиваю всем телом. По звуку похоже, словно кто-то выстрелил из пистолета.

Кажется, я теряю сознание.

Тело медленно обмякает.

Но прежде чем свет окончательно меркнет перед моими глазами, я успеваю заметить два стоящих передо мной начищенных мужских ботинка. Из коричневой кожи. Классика стиля.

Адам.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать восьмая

И вот снова рассвет, и над морем встает солнце.

Я сижу у воды. На скамье у причала. Гляжу на покачивающиеся яхты. Время только семь часов утра. Я единственная на всем острове, кто встал в такую рань. Во всяком случае, мне так кажется.

Ведь я уже почти поверила, что больше никогда не увижу солнца.

Потому что все висело на волоске. Но тут появился он.

Адам.

Он выстрелил Янне в ногу, и она упала.

Дальнейшее напоминало сон. Хотя я не была ранена, из медпункта в гавани явились медсестры и по просьбе Адама забрали меня. И сразу после этого над Буллхольменом застрекотали вертолеты. Они прилетели, чтобы забрать Янну.

И теперь она где-то в другом месте. Где, я не знаю. И, пожалуй, даже знать не хочу. Но она за решеткой.

И это единственное, что меня сейчас волнует.

* * *

– Кофе?

Рози неожиданно оказывается рядом со мной. В одной из своих разноцветных туник. Я киваю, и Рози усаживается рядом со мной на скамейку. Разливает кофе по двум кружкам и добавляет немного жирного молока. Протягивает одну кружку мне.

– Спасибо.

– Что тут скажешь, Силла.

Она вздыхает. Смотрит на море.

– Подумать только, если бы я не позвонила Адаму, как только вернулась домой. Если бы он не приехал. Я… я бы никогда не подумала…

– Я знаю, Рози. Я знаю.

Я кладу свою руку ей на колено. Она сверху кладет свою. Рози. Чудесная, славная Рози.

– Надеюсь, эта ужасная история подошла, наконец, к своему концу, – говорит она.

– Да, я тоже на это надеюсь.

– Как же все-таки это грустно. Невероятная, трагическая история. Ведь она была всего лишь маленьким ребенком.

– Знаю. Они все были всего лишь детьми. Но потом неожиданно перестали ими быть.

Рози кивает, и какое-то время мы сидим молча.

Утреннее солнце светит нам в глаза, а теплое море плещется у нас под ногами. Через несколько часов остров проснется. Туристы отправятся на пляжи, станут купаться и загорать. Все как обычно. Паром «Серебряная стрела» будет курсировать туда и обратно с приезжими гостями из Стокгольма. Тоже как обычно.

– Рози…

– Да?

– Почему ты мне соврала?

– То есть?

Я смотрю на нее. Вовсе не сердито – на это у меня сейчас нет сил. Я просто хочу знать.

– Ты соврала. Ты никогда не работала в рыбном отделе в магазине «ИКА» на Карлаплан. Я туда звонила.

Сначала она ошеломленно распахивает глаза, а потом прячет лицо в ладонях. Качая головой и фыркая от смеха.