Глава тридцать первая
Глава тридцать первая
Лена пристально смотрит на бутылку розового вина.
Бутылка смотрит на нее в ответ.
За вечер она уже несколько раз бросала на нее взгляды. Как только Йенни спустилась после ужина в свою каюту, чтобы почитать (как обычно…), Лена достала из холодильника бокал и бутылку. Но открывать ее не стала. Потому что у нее было правило.
Не пить в одиночку. Никогда. Она считала, что женщина, которая пьет в одиночку, выглядит трагично. Гуляя вечерами по городу и проходя мимо баров Эстермальма, она заглядывала в окна и порой видела женщин, одиноко сидящих перед большим бокалом вина. По мнению Лены, нет зрелища более печального, и она не собиралась становиться такой женщиной.
Но разве в этот пасмурный вечер она не заслужила бокальчик вина? Ее падчерицу убили, скоро уже почти две недели как будет. А вчера на Буллхольмен примчалась полиция и арестовала человека, за которым она уже два года как замужем. Людвига Аксена.
Лена знала, что рискует, связывая с ним свою судьбу. Она знала это с самого начала.
Бутылка вина зовет ее.
Хорошо, так и быть.
Все-таки она сидит на палубе яхты Людвига, и купол поднят из-за висящей в воздухе мороси. Здесь ее никто не увидит.
Она откупоривает бутылку и наливает себе бокал светло-розового напитка. Вино купил Людвиг (а кто же еще), и Лена надеется, что оно не слишком дорогое. Возможно, позже ей придется избавиться от тары. Если Людвиг обнаружит дома наполовину пустую бутылку, он может разозлиться. Ему не нравилось, когда Лена пила самостоятельно. Ему вообще не нравилось, когда она что-либо делала самостоятельно.
Они познакомились в «Рише». В пятницу вечером позапрошлым летом.
Он выглядел стильно, как обычно, точь-в-точь как на страницах журналов. Дорогой костюм, щетина, угловатый подбородок. Сексуальный мужчина. Лена тоже была хороша. Но то, что Людвиг Аксен посмотрит в ее сторону, казалось таким невероятным, хотя Лена и старалась появляться в тех местах, где он мог бывать. Шведский «Женский журнал» много раз писал о «Рише», как о его самом любимом месте отдыха, и как только Лена прочла это, она принялась регулярно туда наведываться. Подолгу она никогда там не задерживалась. Чаще всего просто входила и делала круг по залу, осматриваясь. Иногда какой-нибудь мужчина, будучи уже навеселе, приглашал ее выпить с ним бокал, но чаще всего она оттуда уходила, стоило ей убедиться, что его там нет.
Но однажды вечером он оказался там. И, между прочим, один.
Их взгляды встретились, и Лена направилась прямиком к нему. Представилась. Понесла какую-то чепуху. В общем, повела себя так, что только идиоты могут на такое клюнуть. Но Людвиг и был идиотом. Богатеньким, заносчивым, сексуально озабоченным идиотом. Идиотом, который мог дать Лене именно то, чего она хотела. К чему она давно стремилась. Выбраться из этого болота и зажить роскошной жизнью. И Людвиг стал ее спасением. Потому что теперь, два года спустя, она сидит на его яхте и пьет дорогое вино.
Вот только жаль, что он не умел держать свой член в штанах.
Если это, конечно, правда.
Она знала, что связалась с ненадежным подонком.
Но не знала, что связалась с убийцей.
Лене не хочется думать о том, что будет, если ее муж окажется за решеткой. О том, что случится с ней. Что подумают тогда о ней люди? Еще поди решат, что она знала о его похождениях. Знала о девушках, с которыми, как утверждают, он плохо обошелся. Лена же ничего не знала. Ну просто ничегошеньки. И пусть только кто-нибудь попробует возразить.
Она делает большой глоток вина. Боже
Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как арестовали Людвига. Должно быть, сам прокурор потребовал его задержания, потому что он все еще находится под стражей. Теперь у властей есть 72 часа, чтобы выдвинуть обвинение или же отпустить за неимением оного. Но, должно быть, доказательства в самом деле оказались весомыми. Впрочем, так оно и есть.
Твою мать, думает она.
Лена делает глоток, потом еще один. Ее руки дрожат. Какое-то время спустя по пластмассовому куполу начинают барабанить дождевые капли. Глухой шелест дождя снаружи. Вскоре она засыпает, надежно укрытая куполом кокпита. В счастливом неведении о том, как закончится эта ночь.
* * *
Лена просыпается от крика.
Настолько дикого, что он режет уши.
Она вскакивает на ноги, недопитый бокал с розовым вином падает со стола на пол, сверкающее розовым стекло разбивается вдребезги, и осколки разлетаются во все стороны.
Темно.
Ночь.
Идет дождь.
Кто-то снял палубный купол.
Что происходит?
И вот снова. Крик. Он исходит из недр яхты. Из самой ее глубины. Совершенно очумевшая, Лена сползает с дивана. Пошатываясь, останавливается перед трапом, ведущим к каютам.
Внизу, у подножья трапа, она видит свою дочь, которая пытается выбраться наружу. Крик исходит от нее.
Кровь струится по ее лицу, толчками вытекает из крохотных аккуратных надрезов на щеках и лбу. Широко распахнув глаза, Йенни хрипит:
– Мама… спаси… меня.
Глава тридцать вторая
Глава тридцать вторая
– Господи, ну и погода!
Дождь заливает Буллхольмен, и в каком-то смысле это даже красиво. Может быть, немного дождя не помешает, чтобы смыть весь тот хаос, который царит на острове в последнее время. Унести его с собой в Балтийское море.
После разговора с Бенжамином мы с Рози взяли себе еще по бокалу напитка. Потом по чашечке чая. Мы все ждали, когда же закончится дождь, но теперь уже половина одиннадцатого, и погода явно не собирается улучшаться. Так что мы натянули на головы свои джинсовые куртки и побежали.
Как хорошо будет оказаться дома, высушиться, а потом залезть под теплое одеялко на чердаке. Но стоит нам добраться до подножия холма, спускающегося к гавани, как наши ноги прирастают к земле.
От представившегося нашим глазам зрелища у нас с Рози перехватывает дыхание.
– На помощь!
Кричит Лена.
Жена Людвига Аксена.
Она что-то тащит по большому футбольному полю, которое начинается у гавани и заканчивается у подножия холма, на котором расположена гостиница.
– Что здесь происходит? – вопрошает Рози и прикладывает руку козырьком ко лбу. – О боже!
Оказывается, Лена тащит свою дочь Йенни. Из-за обложивших небо туч сегодня быстро стемнело, но даже в сумерках видно, что девушка вся в крови. Мы с Рози бегом бросаемся к ним. Лена, похоже, на грани срыва. Йенни, кажется, может идти сама, но с трудом. Она может упасть в любую секунду.
– Помогите, – задыхаясь, шепчет Лена, когда мы оказываемся рядом. – Кто-то… я не знаю, кто… она ранена…
– О боже, Йенни! – вскрикиваю я. – Йенни, ты меня слышишь?
Мы с Рози пытаемся помочь и поддержать раненую девушку, но позади нас раздается крик.
– Вы кто? – спрашивает Рози.
– Мы из медпункта. Это вы звонили?
Женщины обращаются к Лене, та, всхлипывая, кивает и передает Йенни им. Ее руки трясутся, когда она пытается объяснить, что произошло.
– Она… она истекает кровью! У нее изрезаны руки, лицо и… о боже!
– Следуйте за нами, все будет хорошо. Не бойся, Йенни, все хорошо, мы поможем тебе.
Две женщины в форме, так похожей на полицейскую, подхватывают Йенни за руки и устремляются с ней в направлении туристического пансионата на противоположной стороне дороги. Лена, подскакивая, семенит рядом, словно перепуганная чихуа-хуа.
Мы с Рози остаемся стоять как вкопанные.
– У вас тут даже медпункт есть? – наконец отмираю я.
– Ну да, небольшой. В основном для туристов, которые падают с велосипедов, ну и так, по мелочи. Остается надеяться, что все не слишком серьезно.
Мы устремляемся следом в том же направлении, что и Йенни с медсестрами. Дачный поселок находится в той же стороне. Между нами уже метров двадцать, но я все равно слышу, как Йенни вдруг кричит, повернув голову:
– Силла!
Потом она кричит что-то еще, но шум дождя заглушает почти все звуки. Несмотря на то, что мы стояли на месте всего несколько минут, мои белые кроссовки уже успели набрать воды. Хочу домой.
– Чего еще?
– Ты слышала, что она кричала?
– Нет, а что?
– Это было похоже на…