На пару секунд возникла неловкая пауза, а потом Бекка заговорила:

— Так как насчет нашей встречи?…

Я уже собиралась отказаться под благовидным предлогом. Одно дело разок сходить потанцевать, но два свидания — это уже кое-что. А потом я вспомнила афиши, расклеенные в метро в тот вечер.

— Что ты делаешь в пятницу? — спросила я.

— Все, что пожелаешь.

Я прямо-таки ощутила на линии намек, ради которого изобрели кодекс Хейса[11].

— На этот раз я сама за тобой заеду. Скажем, часов в шесть, — предложила я. — Оденься попроще. Как для прогулки в парке, а не для танцев.

— Мы собираемся гулять в парке?

— Это сюрприз, — ответила я. — Уверена, что тебе понравится. И даже очень понравится.

— Ладно, я рискну, — промурлыкала Бекка.

Целых три минуты после того, как я повесила трубку, на моем лице расплывалась глупая улыбка. Я стерла ее и вернулась к прочесыванию атласа штата Нью-Йорк. И — вуаля! Обнаружила Праттсвиль. Судя по атласу, он находился в часе езды на юго-запад от Олбани, в округе Грин, по данным последней переписи, население городка составляло восемьсот сорок восемь человек. Не мегаполис, но и не совсем уж дыра.

Я навестила библиотеку и нашла телефонную книгу округа Грин. Поскольку Праттсвиль находился неподалеку от штата Делавэр и округа Шохари, я взяла и их телефонные книги. И принялась за работу, выписывая номера всех Праттов. Всего их оказалось двести девяносто четыре. Я отметила тех, кто жил в радиусе двадцати миль от Праттсвиля. Это сократило количество до восьмидесяти двух. Не полный кошмар, но определенно непростая задачка.

Заодно я переписала номера всех шерифов, мэрий и библиотек. Лучше перестараться, чем потом сожалеть.

Вернувшись в кабинет, я приступила к обзвону.

Я понимала, что родственники Абигейл наверняка уже в курсе новостей о ее смерти, а потому решила придерживаться правды. Меня наняли дети Абигейл для поиска ее родни. Причины такой просьбы я не раскрывала. Легко было предположить, что речь об оставленных по завещанию деньгах, и, как я надеялась, это поможет смазать шестеренки.

Я звонила весь понедельник и вторник. Даже не знаю, что перегревалось быстрее — телефон или мое ухо. Телефонной компании следовало бы прислать мне букет.

Мне жаль разочаровывать тех, кто считает работу детектива захватывающим и красивым приключением. На самом деле девять из десяти часов работа выглядит именно так. Утомительной, скучной и часто бесполезной. А кроме того, родственники Абигейл могли и вовсе не иметь телефона. Если она выросла в бедности, как рассказывала Бекке и Рэндольфу, возможно, у ее родни не было денег на установку телефонной линии.

Я все-таки нашла Абигейл Пратт. Точнее, семь Абигейл Пратт. Моя любимица — восьмидесятичетырехлетняя иммигрантка из Шотландии с таким густым акцентом, что мне пришлось позвать миссис Кэмпбелл в качестве переводчицы. Я лелеяла надежду, что наша Абигейл — ее давно потерянная внучка. Но мне не повезло. Однако миссис Коллинз получила благодаря этому звонку новый рецепт колбасы.

К ужину во вторник мисс Пентикост уже готова была положить конец этой затее. Она все это время обзванивала жен и подруг, пришедших с гостями на вечеринку, что оказалось столь же утомительным занятием, как и мое.

— Возможно, она сменила фамилию, — признала мисс Пентикост. — А если так, боюсь, ты только понапрасну потеряла два дня.

Я была с ней согласна. Но в среду утром проснулась с одной идеей. Возможно, я с самого начала делала все неправильно. Мне не следовало искать Абигейл Пратт. Она могла сменить и имя. Но Праттсвиль настолько мал, что вряд ли она могла бы назвать его Бекке, если бы не была знакома с этим городом.

Мне нужно спрашивать о девушке от семнадцати до двадцати лет, блондинке с голубыми глазами, вероятно самой красивой в окрестностях, которая уехала примерно в 1924 году.

Я начала с городской библиотеки, прибегнув к той же легенде, но добавляя, что Абигейл, возможно, сменила имя. Никто не дал мне незамедлительный ответ, но я этого и не ждала.

Вместо этого я попросила все обдумать и поспрашивать, а если вдруг что-то появится, перезвонить.

Я также попросила назвать имя и телефон самой осведомленной пожилой женщины в городе. Я не назвала ее сплетницей, но мне и не пришлось. Любой библиотекарь поймет, о чем я прошу. Затем я начала обзванивать этих осведомленных дамочек. И одна из них оказалась весьма болтливым вдовцом.

В процессе я собрала много сочных подробностей относительно грязного белья в городках округа Грин, включая название гостиницы, служившей борделем, и имена нескольких членов городского совета, берущих взятки. Ближе к вечеру я нашла нужную женщину. А именно нашла миссис Беттиэнн Кейзи-Хаттс из Кокервиля, городка милях в двенадцати к северу от Праттсвиля.

Судя по описанию Беттиэнн, по сравнению с Кокервилем его южный сосед выглядел настоящим Парижем.

— Городок такой маленький, что даже светофор не поставишь, — пошутила она прокуренным голосом. — Не могу винить девчонку за то, что она уехала. Что ее здесь ждало? В особенности после случившегося.

«Девчонку» звали Абби Крауч, и, согласно детальному описанию Беттиэнн, она-то и была нашей Абигейл.

— В радиусе двадцати миль не было парня или мужчины, не знавшего Абби Крауч. Я не имею в виду что-то непристойное. Просто все поворачивали головы ей вслед, — сказала Беттиэнн. — Не то чтобы она была самой красивой девушкой в окрестностях, но очень привлекательной. Было в ней нечто особенное. Уверенность в себе, так я скажу. Мужчинам такое нравится, пока не познакомятся поближе. А после уж начинают соображать, что лучше найти кого поскромнее.

Через пять минут разговора я уже готова была считать Беттиэнн своей ворчливой бабушкой, которой у меня никогда не было.

— Все это, разумеется, лишь домыслы, — продолжила она. — Мы с мужем посещали методистскую церковь, как и Краучи. В одно воскресенье я могла услышать, что Абби встречается с каким-то парнем. А через две-три недели узнавала, что они уже расстались.

— Ее родители еще в городе? — поинтересовалась я.

— Нет. Мать умерла молодой. Не при рождении дочери, но вскоре после этого, — ответила Беттиэнн. — Абби воспитывали отец и брат. Не помню, как звали ее брата. Какое-то странное имя. Семейное. Орландо? Оррен? Что-то вроде того.

Она умолкла, пытаясь извлечь из памяти имя. На секунду я подумала, что разговор прервался, но потом она снова заговорила:

— У ее отца была небольшая ферма. Тихое местечко. Он работал там один. Он тоже умер. Точно не помню когда. Кажется, после ее отъезда. После того как Кларенс — это мой муж — скончался, я стала ходить в другую церковь. Целую вечность не вспоминала о Краучах.

— Вы упомянули, что не вините Абби в отъезде, — сказала я, возвращая ее к теме. — И о каком-то происшествии. О чем речь?

— Ужас, просто кошмар. — Прокуренный голос дрогнул. — Такое случилось здесь лишь однажды. По крайней мере, с таким молодым парнем. У него же впереди была целая жизнь!

— А что случилось?

— Билли Маккрей. Тот парень, с которым встречалась Абби. Точнее, я думаю, что она с ним встречалась. Возможно, это случилось сразу после того, как они расстались. Столько времени прошло. Знаете, как бывает — думаешь, что помнишь все на свете, и вдруг…

Если бы телефонная компания придумала способ слегка потрясти собеседника на том конце линии, я бы заплатила любые деньги.

— Что случилось с Билли Маккреем? — спросила я.

— Ну, он покончил с собой, — ответила она, как будто это было совершенно очевидно. — Вышиб себе мозги из отцовского дробовика.

Глава 21

Глава 21

Я втиснула «кадиллак» точно напротив дома двести пятнадцать и оглядела сквер в поисках русских бабушек. Солнце уже скрылось, и если они там и сидели, то уже ушли.

У меня ушло добрых пятнадцать минут на то, чтобы завершить разговор с Беттиэнн. Похоже, у нее бывает мало гостей, и звонок нью-йоркского детектива для нее — самое захватывающее событие за последний месяц.

Но больше она ничего существенного не рассказала. Билли Маккрей был умным и симпатичным парнем, который собирался пойти по стопам отца, владельца скобяной лавки. Самоубийство стало потрясением для всего города. Вскоре после этого Маккрей-старший закрыл магазин и переехал на юг, где зимы мягче и местность не навевает дурных воспоминаний.

Я забросала ее наводящими вопросами, но колодец ее памяти иссяк. Она сказала, что поищет имя и телефон брата Абигейл и перезвонит мне. Если бы она это сделала, я послала бы ей букет роз. Или говорящего попугая, чтобы составлял ей компанию.

Я посвятила мисс Пентикост в курс дела по пути в Гринвич-Виллидж, бросая скудные подробности жизни Абигейл в сторону заднего сиденья.

— Думаете, это она его убила? — спросила я. — Это не может быть совпадением. Двое мужчин покончили с собой.

Мисс Пентикост сомневалась.

— Первый — ее парень в течение всего нескольких недель, когда ей было шестнадцать. Второй — муж в течение двадцати лет, когда ей было почти сорок. — В зеркале заднего вида я заметила, что она держит ладони как чаши весов, взвешивая эти два пункта в биографии Абигейл. — Сходство, безусловно, есть, но трудно назвать это закономерностью, ведь между этими событиями прошло немало времени.

— Конечно, то дело быльем поросло, — согласилась я. — Но я знаю, как вы относитесь к совпадениям в делах об убийстве.