Мисс Пентикост вскочила, выхватила документ у него из рук и пробежалась по бумаге глазами. Я заглядывала ей через плечо. По такому ордеру полиция может задержать человека и заставить его выдать информацию по преступлению. Если я откажусь говорить, меня арестуют. Копы нередко используют такие ордера в качестве прелюдии к аресту.

Я заметила подозрительный пропуск в документе. Как обычно, босс успела первой.

— Здесь не упомянуто, какого преступления касается ордер. О чем, по мнению полиции, она знает?

— От нас не требуется предоставлять такие сведения, — сказал Лейзенби.

Взгляд мисс Пентикост мог бы прожечь в нем дыру. Но Лейзенби был словно выточен из камня.

Босс заметила его упорство, и ее лицо расслабилось.

— Натан, — мягко произнесла она.

Только одно слово. Очень спокойно. Он кивнул и обратил темные глаза на меня.

— Убийство Ариэль Белестрад.

Глава 23

Глава 23

Я находилась в той же комнате для допросов. Честное слово. Тот же дешевый металлический стол. Тот же шаткий стул. Только в этот раз мне не пришлось проходить целую серию допросов, перед тем как я добралась до начальства. Здоровяк Лейзенби сидел прямо передо мной.

— Мы взяли вас тепленькой, Паркер, — проскрежетал он. — Вопрос не в том, виновны вы или нет. Вопрос лишь в том, преднамеренное это убийство или непредумышленное. Если мы докажем, что вас спровоцировали, то, может, и избавим от электрического стула.

Он склонился над столом и заговорил мягким и тихим голосом:

— Белестрад поступила с вами отвратительно. Использовала личную трагедию, чтобы обставить вас. Если бы она сделала так со мной, я бы убил ее на месте. Но вы оказались более стойкой. Просто для информации — что она сказала, когда вы вернулись в ее дом вчера ночью? Продолжила в том же духе? Снова ложь и приемчики вуду?

У каждого детектива свой стиль допроса. Мисс Пентикост играла роль любимой тетушки — не той бодрой старушки, с которой можно выпить, а серьезной, к которой обращаются, когда нужен хороший совет или приличная сумма денег.

Я пользовалась людскими ошибками. Тем, что меня принимают за девчонку, играющую в сыщика. Или за секретаршу, возомнившую о себе невесть что. Либо представала перед людьми в образе одного из персонажей бульварного чтива, к которому питала слабость, с обаянием прожженного циника и язвительным остроумием. По крайней мере, пыталась. Как говорил Калищенко, любое лицедейство — это процесс.

Стиль Лейзенби — священник на исповеди. Может, он решил, что, раз уж похож на монаха из шестнадцатого века, ему подойдет эта роль. Каждый вопрос звучал с таким пониманием, словно он предлагает отпущение грехов. Я давно не бывала в роли грешницы и уже забыла, как он хорош.

К несчастью для него, я знала его трюки. А даже если бы не знала, была слишком на него зла, чтобы это сработало. Я надеялась, что его фразочка с советом не метать больше ножи в людей была лишь подколом. Безобидной перепалкой профессионалов. Но это была не игра. Он сходил к судье и убедил его выписать ордер. Может, Лейзенби и не считает меня убийцей Белестрад, а просто прикрывает тылы, но это значит, что он считает возможным мною прикрываться. Не имеет значения, кто теперь шьет мне костюмы, для него я по-прежнему девчонка-циркачка с трупом в послужном списке.

Я испытывала искушение отвечать на его вопросы односложно. Но потом представила, как бы вела себя мисс Пентикост на моем месте. Зря, что ли, я провела рядом с ней три года? Она бы не позволила Лейзенби лезть себе в душу, а если бы ему вдруг удалось ее задеть, уж точно этого не показала бы.

Я вспомнила любимых героев мрачных романов, откинулась на шатком стуле, насколько это было возможно, и нацепила на лицо ухмылку.

— Хорошая байка, — сказала я. — Хотя я предпочитаю Хэммета. В крайнем случае Гарднера[13].

— Я совершенно серьезно, Уилл. Это не шутка.

— А я разве смеюсь?

Я назвала ему имя и телефонный номер, который давно запомнила наизусть, — адвоката, постоянно обслуживающего мисс Пентикост. Хотя в этом и не было необходимости. Он вместе с мисс Пентикост наверняка уже где-то неподалеку, они пытаются меня вытащить.

Лейзенби понимал, что, виновна я или нет, я все равно не заглочу его наживку, и начал задавать мне более полезные вопросы. Где, когда, как и так далее. Я рассказала об основных моментах нашей поездки к Белестрад накануне вечером, опустив самые пикантные детали.

К моему удивлению, он отмел в сторону все кусочки головоломки, которые я предоставила.

— Вы целились в эту женщину из револьвера, — объявил он. — А ваш босс угрожала ей.

— Вы же понимаете, что нельзя принимать на веру каждое слово Нила. Он участвовал во всех грязных затеях Белестрад.

— У нас есть не только его показания, но и много чего еще.

Он говорил с убежденностью, и я ему верила. Вместе с тем, о чем он успел проговориться, это могло означать только одно.

— Все есть на записи, — сказала я. Это было утверждение, а не вопрос. — Комната была нашпигована микрофонами.

Не нужно обладать гениальностью мисс Пентикост, чтобы прийти к такому выводу. Учитывая, какие вопросы он задавал и насколько точно цитировал выражения Белестрад. А кроме того, я помнила то мягкое тиканье. Это были не часы, а вертелись катушки скрытого магнитофона.

— И много у нее записей? — поинтересовалась я. — Она записывала все, что происходит в комнате? Вы получили всю коллекцию?

Детектив умел сохранять невозмутимость, но я заметила проблеск разочарования.

— Нет, верно? Вы нашли не так уж много.

Он побагровел, доставив мне несказанное удовольствие.

— Здесь я задаю вопросы! — гаркнул он.

— Конечно, вы. Я и не сомневалась. Но все же… Если она записала прошлый вечер, то записывала все свои встречи. Правда ведь? А значит, у нее записаны и разговоры с Абигейл Коллинз.

В моей голове завертелись шестеренки.

— Кто-то дал вам запись прошлого вечера. Подозреваю, что Нил, — сказала я. — Отсюда возникает вопрос — а не утаил ли Нил остальное? Или у него и не было записей? В таком случае у кого они?

К чести лейтенанта, он притормозил. Через минуту молчаливого пыхтения он вернулся к основным вопросам о контактах с Белестрад. На этот раз я ничего не скрывала, включая первую запоротую слежку за ясновидящей.

В общем, допрос занял около двух часов. Под конец я была как выжатый лимон. Лейзенби и сам больше не выглядел как огурчик.

Он откинулся на стуле, и тот заскрипел под его весом.

— Скоро мы получим результаты баллистической экспертизы, — сказал он. — Хотите что-нибудь добавить к своему рассказу?

Я тоже откинулась на спинку стула. Поскольку ножки у него ходили ходуном, эффект получился несколько иным.

— Ни слова, — ответила я. — Подожду отчета от баллистиков.

Он кивнул. Если бы мне предложили сделать ставку, я бы поставила на то, что его внутренние весы качнулись в сторону «невиновна». Хотя и совсем чуть-чуть.

— Итак, — сказал он, — как по-вашему, почему вдруг Белестрад так на вас зациклилась?

Я пожала плечами.

— Я бы не сказала, что она зациклилась. Просто ей необходимо было раздобыть информацию на меня и моего босса. Она случайно откопала сведения на меня и решила устроить этот трюк.

Дородный полицейский хохотнул. Этот звук сбивал с толку — все равно что услышать смех от монумента.

— Не просто случайно откопала, Паркер. Мы нашли в ее кабинете целую папку. Разговоры о вас с каким-то репортером, вашим приятелем. С другими вашими знакомыми. Похоже, она даже умудрилась позвонить кое-каким вашим цирковым друзьям.

У меня засосало под ложечкой. В цирке Харта и Хэлловея было немало тех, кто знал о моем детстве. Я напрасно набросилась на Бекку.

— Судя по всему, она давно уже приглядывала за вами и вашим боссом, — продолжил Лейзенби. — У нее было гораздо больше материалов на вас, чем на Пентикост, но Лилиан всегда умело заметала свои следы. Уж поверьте, я тоже проявлял любопытство. И это вызывает вопрос, для чего Белестрад понадобилась вся эта информация. Кроме того, чтобы вам нагадить.

У меня возник тот же вопрос.

Знала ли она, что уже несколько лет мисс Пентикост следит за ее деятельностью? Может, Белестрад собирала все это, чтобы использовать против нас, если мы подберемся слишком близко? Если так, она использовала информацию не особенно умело. Та сцена в гостиной? И вояж по Нью-Йорку в тот поздний вечер? Не очень-то впечатляет. Все это лишь убедило нас, что за ней следует присматривать.

Я еще размышляла, когда открылась дверь. Вошел тощий сержант, который конфисковал у нас оружие, и передал Лейзенби записку. Прочитав ее, тот махнул рукой, и сержант удалился.

— Баллистический отчет, — сказал Лейзенби. — Ваш последний шанс изменить показания.

В краткий миг паники я взвесила вероятность того, что кто-то проник в дом, выкрал какой-нибудь из наших револьверов, застрелил Белестрад и вернул оружие на место, чтобы нас подставить. Но, как бы сказала мисс Пентикост, это образ мыслей из бульварных детективов.

— Вы получили все, что годится для печати, — сказала я.

Несколько долгих секунд он взирал на меня, а потом ткнул большим пальцем в сторону двери.

— Мы закончили. Вас ждет босс.

С хрустом в спине я встала с шатающегося стула.

— Результат баллистической экспертизы отрицательный? — спросила я, уже зная ответ.

— Да. И постарайтесь в ближайшее время не угрожать никому оружием.