— Инспектор Со расследует дело, руководствуясь вовсе не амбициями. У него есть на то важные причины. — Внутри у меня все горело, словно я тоже вдохнула дым, меня возмутило, что отец совершенно не понимает Оджина. Тот занимался этим делом, потому что некогда был жестоко убит его отец. Никто не имел права останавливать его или меня. — Жизнь медсестры Чонсу в опасности, а отец не знает, что командир Сон все портит!

Глядя на меня пустыми глазами, мать ровным голосом пробормотала:

— Тогда не слушай своего отца.

Я страшно удивилась.

— Что ты хочешь сказать?

— Твоя наставница, медсестра Чонсу… Она для тебя все равно что семья. — Мать помолчала. — Она лучше, чем мы с отцом.

Я застыла. Я всегда именно так и считала, но не подозревала, что мать тоже это понимает.

— Ты вернулась домой поздно, да еще и с инспектором, известным своим независимым нравом. И мне остается только заключить, что ты ищешь возможность освободить свою наставницу. Я не верю, что ты просто отвечала на вопросы. Он не стал бы провожать тебя, будь оно так. Ты ему помогаешь, верно?

— Да, — прошептала я, не в силах поверить, что откровенничаю с матерью.

Она замолчала, погрузившись в раздумья. Когда она вновь заговорила, ее окутывало густое облако дыма:

— Не говори никому, что я тебе это сказала, но у твоего отца есть и более веская причина не желать твоего участия в расследовании.

Я, охваченная леденящим испугом, но и заинтригованная, ждала, что еще она скажет. Кем была эта женщина, которую я называла матерью? Мы долгие годы жили под одной крышей, но сейчас мне казалось, что я вижу ее впервые. Что изменилось?

— Твой отец приезжал ко мне два дня тому назад, и знаешь, что он сказал? — продолжала она. — Он сказал, ходят слухи, будто женщин из Хёминсо убил принц. Но отец совершенно уверен, что тот ни при чем.

Она опять замолчала, а я опять, затаив дыхание, ждала, что она скажет дальше. В ее глазах зажегся свет, и он словно вынуждал меня увидеть что-то. А затем мне в голову пришла ужасная мысль:

— Ты думаешь… отец в этом замешан?

— Твой отец не имеет никакого отношения к убийству, — уверенно ответила мать. — Я разговаривала с его новой наложницей, и она сказала, что он был с ней почти до самого окончания комендантского часа. Он не убийца, но он определенно что-то знает.

В голове у меня вертелось множество вопросов.

— Мне следует поговорить с ним.

Она выгнула бровь:

— Только попробуй, и он разгневается.

— Но ему что-то известно. Что… что же мне делать? — растерялась я.

— Действуй втихомолку, дитя мое. Не говори со своим отцом… но пообщайся со сторожем.

— Со сторожем Квоном?

— Слуги все видят и слышат. — Она опять затянулась, а затем задержала взгляд на столе с изображениями драконов. И тихо пробормотала: — Если будешь продолжать расследование, запомни: сначала выбери путь, по которому пойдешь. А выбрав, взвесь все обстоятельства и учти возможные последствия. Чтобы ни о чем потом не жалеть.

Я уставилась на мать:

— Какие обстоятельства и последствия?

Она выдержала мой взгляд:

— Если то, что истинно, благородно и справедливо, будет стоить тебе одобрения отца, ты все равно выберешь этот путь? Иногда — часто — у нас нет возможности поступать правильно и тем самым радовать наших близких.

— А что, если я сделаю то, что истинно, благородно и справедливо, а отец никогда не узнает об этом?

— Взвесь все. Не берись за дело, не будучи готовой к последствиям. Запомни это, Хён-а. Каждое важное решение будет стоить тебе очень дорого. И сожалений тут не избежать.

— Что… — Я замялась, но все же задала матери вопрос, на который мне ужасно хотелось получить ответ: — А что бы сделала на моем месте ты?

Она немного подумала.

— Какой ты хочешь со временем стать?

«Я хочу стать похожей на медсестру Чонсу», — осознала я.

И словно прочитав мои мысли, мать прошептала полным сочувствия голосом:

— Спаси свою учительницу, если она так много значит для тебя. Те, кого ты любишь, делают твою исковерканную жизнь достойной того, чтобы ее прожить.

Ее слова звучали в моей голове, пока я шла к себе в комнату. Что-то должно было произойти, чтобы мать так изменилась. Или же, что тоже возможно, она никогда не была такой, какой я ее себе представляла.

В любом случае она предстала передо мной тайной, которую мне предстояло когда-нибудь разгадать.

9

9

На следующий день землю укутала легкая пелена дождя. Под громкий хор птиц я, прикрывая руками волосы и тяжело дыша, торопилась в столицу. Полдня я пережидала настоящий ливень, и наконец он кончился — когда я вышла из дома, небо прояснилось. Но потом его снова затянуло облаками и стало темно.

Подобрав подол юбки, я оставила волосы на волю судьбы и припустила к резиденции отца. Его не должно было быть дома, поскольку днем он всегда работал в Министерстве юстиции. Сторож Квон же обязательно окажется на посту — хотя какой такой ценной информацией он может обладать? Но мать была права: в любом случае лучше не навлекать на себя гнев отца. И потому я буду вызнавать информацию не у него, а у других людей.

Я выскользнула из переулка на улицу Тонхвамунро. И через несколько шагов увидела отделение полиции — его яркая крыша вздымалась над морем латаных хижин, похожих на темные дождевые облака. Увидела я также стоящих перед ним полицейских, которые с кем-то разговаривали. Мой взгляд метнулся к самому высокому из них, чье лицо скрывала стекающая с полей черной шляпы вуаль дождя. Тут он поднял взгляд, и два знакомых глаза проследили за тем, как я иду по улице. Оджин едва заметно кивнул мне, и я ответила ему тем же.

Увидев его, я пошла дальше куда увереннее и добралась наконец до северного района, представляющего собой скопление особняков с блестящими от дождя черными крышами, в которых живут люди могущественные и богатые. Скоро я дошла до отцовского дома — запыхавшаяся, замерзшая, но полная решимости.

Я колотила кулаком в ворота до тех пор, пока мне не открыл сторож; брови у него взлетели на лоб от удивления. Он сразу же узнал меня — очевидно, вспомнил, как я целыми часами простаивала перед этими самыми воротами на цыпочках в надежде хоть краем глаза увидеть отца.

— Молодая госпожа. — Он снова с беспокойством оглядел меня. — Его нет дома. Он еще утром отправился на работу.

— Но… но я проделала весь этот путь… — Я немного попереминалась с ноги на ногу, а затем обратила на него расстроенный взгляд. — Я хотела задать его светлости Сину один очень важный вопрос, и мне очень нужно получить на него немедленный ответ. Но есть надежда, что с этим поможешь мне ты.

— Да? Вопрос? — На лице сторожа отразилось сомнение. — Конечно.

— Ты слышал о резне в Хёминсо, случившейся четыре дня тому назад? Его светлость Син упоминал о ней?

Стражник быстро огляделся по сторонам и тихо сказал:

— Нам приказали молчать об этом.

— Почему?

— Я вас умоляю, молодая госпожа. Я бы не… Я ничего не знаю!

И тут я прибегла к стратегии, которую выработала прошлой бессонной ночью, лежа на циновке.

— Мне сказали, господин Син под подозрением, — прошептала я. — Он поэтому не хочет, чтобы люди болтали о убийствах? — Я нахмурилась и покачала головой. — Все это меня тревожит. Как ты понимаешь, если он действительно имеет к отношение к преступлению, то накажут всех его домашних. Тебя, вероятно, отправят в ссылку или, хуже того…

— К-кто так говорит? — Он посмотрел на меня обезумевшим взглядом. — Это возмутительно.

— Я тоже так считаю, потому и пришла сюда. Я очень волнуюсь. С какой стати кому-то подозревать его светлость Сина? Тебе что-нибудь об этом известно? Я пытаюсь убедить инспектора наказать тех, кто распространяет подобные слухи.

— Мне известно, что господин Син невиновен, и командир тоже это знает!

Я почувствовала, как напряглись мои плечи.

— Командир Сон? — Одно это имя вызывало во мне панику. — Он приезжал сюда?

— Командир Сон разговаривал с его светлостью за чаем. Я подслушал кусочек их разговора. По всей видимости, когда его светлость Син возвращался домой от своей любовницы Пак незадолго до окончания комендантского часа, он видел, как убийца спасался бегством…

— Подожди, — перебила его я. — Откуда его светлости было знать, что это и есть убийца?

— Командир задал тот же самый вопрос! Убийца налетел на него и что-то уронил. Не знаю точно что. Но его светлость Син сказал, что эта вещь была вся в крови и он не стал подбирать ее — а на следующий день ее там уже не оказалось. Убийца поспешил скрыться, и разглядеть его не удалось. Было еще темно. — Он опять нервно посмотрел по сторонам, а затем схватился за створку ворот, словно приготовился запереть их передо мной. — Мне нужно идти, молодая госпожа.

Силы к этому моменту покинули меня, мои колени дрожали.

— Спасибо тебе, — сказала я так тихо, что вряд ли он услышал меня за стуком дождевых капель. — Ты очень и очень помог…

— Пожалуйста, не говорите господину Сину, что я рассказал вам все это!

— Конечно, не скажу, — ответила я и добавила: — Давай притворимся, что этого разговора вообще не было. Но я сделаю все, чтобы никто больше не задавал вопросы его светлости.

Не успела я развернуться, как ворота захлопнулись, и я сбросила маску. Я долго стояла перед особняком, пригвожденная к месту добытыми сведениями. Отец верил, что видел убийцу, причем примерно в то самое время, когда наследный принц Джанхон слонялся по столице. Был ли он тем подозреваемым, с которым столкнулся отец? Но отец был уверен в невиновности принца. Почему?