– Погодите, вы вчера были тут, но не зашли, – вспоминает она. – Вы искали видеопроигрыватель.

Две дамы рядом со мной притворяются, будто заняты покупками, но я замечаю, как они переглядываются. Я киваю.

– Я Долли, – представляется длинноволосая женщина. Я пожимаю ей руку и отвечаю:

– Рада познакомиться с вами. – Однако своего имени не называю.

– Вчера я искала, есть ли он у нас в магазине, – говорит она, следуя за мной в дальнюю часть магазина. – Извините, не нашлось.

Я останавливаюсь возле полок с бытовой техникой. Долли смотрит на меня.

– Но вы можете найти еще что-нибудь нужное. У нас есть почти все. Удивительно, что только не считают антиквариатом взрослые люди с хорошей работой! – Она закатывает глаза. – Они тащат все это ко мне сюда, чтобы я это выставила на продажу.

Телевизоры стоят рядком, на одной полке лежит громоздкий «айпод» первой серии, рядом с ним – фотоаппарат «Полароид» и даже старый черный дисковый телефон.

– В любом случае спасибо, – говорю я, направляясь к дверям.

– Нашли какие-то старые записи, а?

Я останавливаюсь и оглядываюсь на нее.

– Пардон?

Она хмурит густые брови.

– Ну, вы же искали видеомагнитофон.

– А, верно. Да.

– Знаете, – замечает она, – видеокассеты со временем портятся. Не знаю уж, сколько лет тем, которые вы нашли, и как они хранились, но они, с шансами, больше ни на что не годятся. Это так, на всякий.

Когда я снова сажусь в машину, пальцы мои дрожат. Пора повидать Рэймонда.

* * *

Полицейский участок расположен через одну улицу от Мэйн-стрит. Я паркуюсь за углом и направляюсь ко входу. Единственное, что я могу сказать об интерьере участка, – здесь всё коричневое. Коричневые стулья, коричневый пол, коричневая стойка. За стойкой сидит женщина с коричневыми волосами, взбитыми в пышный начес, пронизанный седыми прядями. Глаза, окруженные веером морщин, при виде меня превращаются в узкие бойницы.

Судя по виду, она не удивлена, однако, как и дамы в магазине антиквариата, относится ко мне с подозрением.

– Без комментариев, – бросает она и возвращается к разгадыванию кроссворда.

Я смотрю на свое платье.

– Я не из прессы. Мне нужен Рэймонд.

Когда она вновь поднимает взгляд, в нем читается еще более глубокое подозрение.

– Он там, за зданием.

Я улыбаюсь.

– Спасибо. Ах да, могу ли я узнать номер мобильного телефона Трэвиса Арсено?

Она откладывает карандаш и смотрит на меня поверх очков.

– Нет. – Потом снова берет карандаш и погружается в кроссворд.

– Тогда могу ли я оставить ему записку?

– На здоровье, – отвечает она, не поднимая глаз.

Я пишу записку, в которой прошу Трэвиса позвонить мне или заехать, если будет время. Потом благодарю женщину – судя по хриплому голосу, это Марджи – и выхожу обратно под палящее солнце. Позади здания участка я вижу высокую ограду из сетки-рабицы, по верху которой тянется колючая проволока. Я окидываю ограду взглядом и направляюсь к раздвижным воротам. Они заперты на висячий замок. На каждой из створок висит табличка. Одна гласит: «Не забудь закрыть ворота!» Вторая предупреждает: «Вход разрешен только в сопровождении сотрудника полиции!» По другую сторону ограды стоят несколько машин. Некоторые из них разбиты, но мое внимание приковано к одной конкретной – к той, которая выглядит так, словно ее вытащили из байу.

Мои ладони начинают потеть. Я вытираю их одна о другую, подхожу ближе к ограде и смотрю на старый кабриолет. Он в ужасном состоянии – весь покрыт ржавчиной и плесенью, дверца со стороны пассажирского сиденья отсутствует. Я чувствую, как сдавливает горло, и пытаюсь сглотнуть слюну. Сместившись вдоль ограды, я стараюсь получше рассмотреть заднюю часть автомобиля. Прижавшись лицом к прохладному металлу сетки, я напряженно выгибаю шею.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я отшатываюсь от ограды, словно застигнутая врасплох. Офицер с младенчески-гладким лицом, одетый в коричневую форму, смотрит на меня с другой стороны. Это тот самый коп, которого я вчера видела на дамбе, но не смогла вспомнить, кто он.

– Уилла Уоттерс, верно?

Черт! Я киваю.

– Ага, – говорит он, щелкая пальцами. – Видел вас вчера возле байу. С Трэвисом. – Он пару секунд всматривается мне в лицо. – Это я, Рэймонд Сен-Клер. Помните, мы когда-то всей компанией болтались по окрестностям летом? То и дело влипали в неприятности. – Его щеки розовеют.

Значит, это и есть Рэймонд. Рэймонд Сен-Клер. Я действительно помню его. Он был застенчивым пареньком, который вечно вращался в компании бритоголовых типов, с которыми водился его старший брат. Они постоянно старались показать свою крутость – обычно за счет других. Эта компания изводила Трэвиса, обзывала его грязью из байу. Говорила, что его семейка – сплошные подонки. Не то чтобы это было полной неправдой, но менее жестоким оно от этого не становилось. Иногда они подсмеивались над Мейбри и Эдди, которые обычно гуляли вместе с нами. Рэймонд обычно держался позади всей компашки, ковыряя грязь носком ботинка. Мне всегда было его жалко.

– Конечно, помню, Рэймонд. Рада вас видеть, – отвечаю я, хотя совершенно этому не рада. Теперь мне могут задать вопросы, на которые я не готова отвечать.

– Вашу машину отбуксировали сюда? – спрашивает он. – Марджи может вам помочь – она дежурит в участке.

Такого вопроса я не ожидала.

– Нет, я… – Я уже собираюсь сказать, что мне ничего не нужно и я ухожу, когда Рэймонд кивает и произносит:

– Все в порядке. Я знаю, почему вы здесь.

Мое сердце проваливается куда-то в желудок. Он разговаривал с Трэвисом? И если да, что Трэвис сказал ему?

– Все в городе любопытствуют насчет этой машины.

Я выдавливаю хриплый смешок.

– Ну да, я как раз хотела посмотреть на нее. – Я подаюсь ближе к нему. – Но отсюда сложно рассмотреть как следует.

Он окидывает взглядом улицу за моей спиной, переминается с ноги на ногу. Я не произношу ни слова. Пусть поразмыслит обо мне и о том, как когда-то поступали его дружки.

Наконец Рэймонд снова поднимает на меня взгляд.

– Я имею в виду – если вы хотите зайти и по-быстрому взглянуть на нее, думаю, ничего страшного не будет. Только ничего не трогайте, – решительно добавляет он.

Возможно, не так уж плохо, если тебя узнаёт кто-то чувствующий себя виноватым за прошлое.

– Не знаю, Рэймонд. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

Он отмахивается.

– Да нет. Все равно сейчас все у байу. Все в порядке.

– Ну… – Я делаю паузу. – Если вы уверены… я бы действительно хотела на нее посмотреть.

Он достает из кармана связку ключей и отпирает замок. Створки ворот разъезжаются в стороны.

– Только помните – ничего не трогать.

– Ясно. – Я поднимаю большие пальцы в жалкой попытке изобразить беспечность, хотя мое сердцебиение опровергает это. Пульс стучит в жилках в висках и на шее, словно паровой молот.

Я прохожу на площадку мимо других машин. Рэймонд идет рядом со мной. Когда я приближаюсь к кабриолету, то прикрываю нос и рот согнутым локтем. Машина смердит, словно труп.

– Надо было предупредить вас насчет запаха, – виновато замечает Рэймонд. – Моллюски. И бог весть что еще.

Кузов машины покрыт вмятинами и ржавчиной. Кое-где еще проглядывает красная краска – но едва-едва. Автомобиль полностью прогнил, сверху донизу. Я подхожу со стороны водительского сиденья и изучаю основание лобового стекла. Идентификационного кода нет.

Пока я смотрю на нее, моя память отматывает время назад – к той минуте, когда мама и Мейбри приковыляли в Тенистый Утес далеко за полночь. Я дожидалась их, хотя мама сказала мне не беспокоиться. На одной из маминых туфель отломился каблук, и она, держа ее в руке, похромала по лестнице наверх. Мейбри последовала за ней, ее босые ноги были сплошь в грязи. Она прошла мимо меня в нашу спальню. Я последовала за мамой в ее комнату. Она уже улеглась в кровать и раскуривала сигарету. Дым клубился вокруг прикроватной лампы. В ее свете я увидела, что один глаз у мамы заплыл.

– Что у тебя с лицом?

Она выдохнула струю дыма.

– Ничего.

– Куда девались туфли Мейбри? Почему у нее такие грязные ноги?

– Мы добирались домой пешком.

– Пешком? А где твоя машина?

Мама сделала длинную затяжку.

– Где твоя новая шикарная машина, мама? – спросила я, окончательно теряя терпение.

Она затушила сигарету и жестом велела мне подойти ближе.

– Мне нужно, чтобы ты оказала своей маме одну услугу.

Проржавевшая машина, стоящая передо мной, как будто вновь становится новенькой и блестящей – она одиноко стояла на парковке, именно там, где указала Кристаль Линн. Ключ торчал в замке зажигания. Кожаные сиденья слабо пахли духами «Киноварь». Я взялась за рулевое колесо и подумала о Мейбри и о деньгах, которые мы можем получить. И сказала себе: что бы я ни сделала, оно будет того стоить. Мейбри наконец-то получит помощь, которая ей так необходима. И только тут я заметила камеру наблюдения, висящую высоко на стене перед машиной и направленную прямо на меня.

– Слишком близко, – говорит Рэймонд, и я с судорожным вдохом отшатываюсь назад. Оказывается, я обошла машину и теперь смотрю в открытый багажник. Мое сердце неистово колотится.

Рэймонд вытягивает шею.

– Не знаю уж, в чем дело, но когда эту машину притащили сюда, они все собрались около нее. Даже полиция штата. Мне кажется, они нашли что-то хорошее.

– Хорошее? – переспрашиваю я, чувствуя, как по коже пробегает мороз.