Угнаться за Меджем Джефферсу было непросто. Тот просто летел, лавируя среди пешеходов со скоростью, до которой далеко любому из людей, а не только мне. Похоже, он что-то разглядел впереди, на расстоянии.

– Нет! – закричал он на ходу. – Не-ет!

Затем Медж понесся еще быстрее, то и дело выкрикивая имя Лиззи. Вот он на всем ходу мелькнул мимо Восемнадцатой, работая руками, как поршнями. Поначалу я не смог взять в толк, почему он там не свернул, не направился к дому Кэтрин.

Затем я понял, куда именно он бежит.

Впереди на расстоянии в полквартала шатко брела Лиззи – прямо посреди проезжей части. По обе стороны от нее на скорости проносились машины. Она шла, понурив голову, и ее мокрые волосы паклей свисали на согбенные плечи.

Непонятно, зачем эта девушка шла обратно в нашу сторону. Быть может, она направилась туда вначале, а потом заблудилась и как-то случайно повернула обратно?

По ней жгутами света чиркали автомобильные фары, разноцветные огни светофоров и дорожных знаков – красные, белые, желтые, зеленые. Впечатление было такое, что брюнетка брела без четкого ориентира. Вид у нее был абсолютно потерянный – так выглядят дети-пловцы, скользящие под поверхностью озерной глади.

Медж был уже ближе. Он по-прежнему выкрикивал ее имя, но никто вокруг не замечал бегущего человека. Никому не было до него дела. При этом Джефферса пешеходы видели и шарахались перед ним с дороги – просто из соображений собственной безопасности.

Кристина пустилась бегом через следующую улицу и чуть не угодила под машину. Я, пытаясь бежать следом, увяз на проезжей части и кое-как пробирался по диагонали на другую сторону, пока окончательно не застрял на середине проезда.

– Лиззи! – выкрикнул я. – Стой там, где стоишь!

Она подняла голову, но вряд ли оттого, что услышала меня. Лицо ее было белым как мел и сочилось влагой, но не от дождя.

Ее то и дело окликала по имени Крис.

Медж, тоже с криками, вклинился в поток транспорта с другой стороны. Лиззи, по всей видимости, не слышала и его. Вряд ли она вообще понимала, где находится, и вряд ли ей было до этого дело.

Она откинула назад голову и протяжно завыла.

Никто этого не услышал. Никто в обтекающих ее по обе стороны машинах, никто на тротуарах. Только мы. Но мы были слишком медлительны – хотя будь мы и расторопней, от этого бы вряд ли что-либо изменилось.

В последний момент она нас все-таки увидела – во всяком случае, Меджа и Кристину. Увидела, но предпочла не выходить из круга своего одиночества. Видно было, как глаза девушки сузились: она собирала всю свою концентрацию, которую только могла мобилизовать напором воли, придающей ей максимальную осязаемость.