Мистера Тонана приговорили к условному заключению, запретив покидать Трясину. Он стал ещё более угрюмым и старался не показываться людям на глаза. А бедняга Мунк, бывший почтальон, после экспертизы узнал, что Ларс поила его седативными препаратами, которые подавляют волю. Теперь, по его словам, парень на всю жизнь разочаровался в любви. Однако романы читать не перестал.

Артур, Виола, Роза и Люк отдали все улики полиции. И учебник по ботанике, который был выпущен в прошлом веке, а исчеркан совершенно современной ручкой и особенно замусолен на странице с описанием мышиной ягоды. И симку, и старушкины очки, которые они нашли в комнате Ларс в особняке. Ребята рассказали следствию всё, что знали. Люк даже вспомнил:

– А когда она кинулась на меня на складе! Она знала, что меня в детстве чуть не задавила кабаниха в лесу, потому что я оказался рядом с кабанятами. И с тех пор их визг просто парализует меня. Я правда боюсь. И я это рассказывал миссис Ларс, когда мы проект «Родная природа» готовили.

Были и хорошие моменты: впервые в городской больнице задумались о том, чтобы ввести в штат ночных патронажных медсестёр.

Четвёрка обсуждала всё это много раз, избегали только разговоров о миссис Робертс. Одна Роза иногда сокрушалась:

– Я ведь чувствовала, что она ни при чём, но боялась настаивать. А вот что Ларс замешана во всём, я и не думала!

– Потому что мы её считали жертвой, – хмуро напоминал Люк.

Сыщики из них вышли так себе: преступницу они разоблачить смогли, но до самого конца шли по ложному следу. Можно ли назвать их тогда детективами?

К началу зимы ребята почти перестали терзаться этим вопросом, а теперь наконец-то выбрались на каток.

– Но как ты сможешь кататься? – забеспокоилась Роза. – Ты ведь всё ещё хромаешь.

Артур улыбнулся:

– А нога-то не болит. Ничего, как-нибудь.

– Да, прыгнул ты на неё тогда, как дикий кот, – в который раз похвалил друга Люк.

– Ой, ребята, смотрите! – воскликнула вдруг Виола.

Перед ними на лавочке под огромным раскидистым дубом сидела Сущий Кошмар, миссис Робертс. Они не виделись почти два месяца, и теперь ребятам было страшно неловко. Учительница была всё такая же: исполинский рост, чудовищно болотное пальто и брошь-сова на воротнике. Но самым странным было то, что миссис Робертс всхлипывала. В одной руке она сжимала конверт, а в другой – носовой платок.

Виола строго посмотрела на друзей и шагнула навстречу.

– Миссис Робертс, простите нас, пожалуйста, что мы думали, что вы подожгли школу и что вообще вы преступница! – выпалила она на одном дыхании.

– Мы больше не будем! – робко добавил Люк.

Миссис Робертс мрачно посмотрела на него из-под густых бровей и… рассмеялась.

– Ай не могу-у-у! – хохотала Сущий Кошмар. – Они больше не буду-у-у-ут!

Вслед за ней начал смеяться Артур, Роза захихикала, а Люк смущённо улыбался. Миссис Робертс успокоилась резко, будто кнопочку нажали. Трубно высморкалась в платок и спрятала его в карман. Помахала перед ребятами конвертом:

– Опять! Опять они пишут – возвращайтесь!

– Кто? – не поняла Виола.

– Дети мои из интерната. Там ведь сами знаете как, им там нужно крепкое плечо, – миссис Робертс шутя согнула руку и показала бицепс, – а я должна и тут помочь. Кстати, и вы меня простите.

– За что? – искренне удивился Артур.

– Я думала, что вы просто дети, – ответила Сущий Кошмар. – Мне следовало оценить вас по достоинству, но я думала, что справлюсь сама. Думала, уговорю Тонана сдаться, а Мунка наставлю на путь истинный. Но не вышло, Ларс меня выгнала из Трясины.

– Но как? – поразилась Роза.

– Она стала угрожать моим детям в интернате, портила им жизнь, а те жаловались мне. У меня не было выхода, поэтому пришлось быстро уехать, почти сбежать. Но сейчас все в безопасности. Если что, приезжайте.

– Спасибо, – не очень искренне ответили ребята и скомканно попрощались с миссис Робертс.

Торопливо зашагали в сторону катка.

– Сегодня совет собирают? – уточнил Люк, оглядываясь на Робертс.

– Ага, в семь, как обычно, – ответила Роза. – Ещё уйма времени.

После всего, что произошло осенью, ребята очень повзрослели. Они больше не чувствовали себя беспомощными. Хотя вынуждены были признать, что взрослым без ответственности никак. Впервые они говорили об учёбе с другой точки зрения.

– Учиться надо, – твёрдо сказала Роза, когда они шли домой.

– Естественно, – согласился Люк, – мы почти половину триместра пропустили.

– На совет пойдём? – спросила Виола.

– А то! – за всех ответил Артур. – Без нас они там такого понарешают!

– Давайте только в этот раз через дверь, а не через чердак, – хихикнула Роза.

Друзья разошлись по домам, чтобы перекусить и переодеться. Быстро темнело. На Трясину снова густо повалил снег. Артур с поднесённым ко рту бутербродом стоял в своей комнате у окна и заворожённо смотрел на улицу. На подоконник налипли пушистые гроздья, мерцающие снежинками. А дома будто плыли, расчерченные косыми белыми штрихами. Мальчик много раз думал о том, что они все могли потерять Трясину. Кафе, центральный парк, главная площадь, все цветочные улицы могли исчезнуть, а на их месте появиться огромный карьер.

– Бр-р-р, – сказал Артур, запихал бутерброд в рот целиком и начал торопливо одеваться.

До совета оставалось всего полчаса, пришлось бежать сквозь снегопад. Роза ждала под фонарём недалеко от здания муниципалитета и ловила языком снежинки. Получалось плохо, зато чёлка и ресницы быстро становились белыми. Следом подоспела Виола, а Люк опоздал. Друзья пробирались в зал заседаний без него.

– Так непривычно, что можно больше не прятаться, – взволнованно улыбнулась Виола.

Друг другу не признавались, но каждый нервничал. Решалась судьба всех школьников Трясины. Однако волнение быстро улеглось, уступив место скуке. Люк опоздал на полчаса, но, как сказали друзья, не много потерял. Тут были и мэр, и его советник, и директор со всеми учителями, и представители родительского комитета. Каждый хотел высказаться, а других слушать не хотел.

Четвёрка откровенно дремала в креслах, а взрослые всё больше распалялись. Темнота за окнами стала чернильной. Казалось, никто не может навести здесь порядок даже с рупором. Но он не понадобился.

Когда на пороге показался невысокий силуэт, все вдруг затихли. Лица вытянулись от удивления, послышался шёпот:

– Смотри, смотри!

Со стороны могло показаться, что в городскую управу явилось привидение: белое пальто, сама бледная – под цвет, косынка в тон бежевому шарфику и совершенно седые кудри. Белые Букли оглядела сидящих, удовлетворённо кивнула сама себе и без приглашения проследовала прямо на сцену.

– Здравствуйте! – Старушка осторожно сняла косынку.

Мэр кашлянул:

– Здравствуйте!

– Я отдаю под школу свой дом! – решительно заявила Белые Букли.

Зал замер. Никто не знал, как реагировать. Старуха сошла с ума?

В глазах её зажглись искорки. Она прекрасно понимала, какое производит впечатление, и это её страшно забавляло.

– Конечно, мало кто помнит, что моё девичье имя – Эдит Ландау. Хотя прозвище, что вы мне дали, довольно милое! – Белые Букли подавила улыбку. – Я передаю в собственность города свой особняк. Там выйдет отличная школа, раз уж вы спалили мою предыдущую!

Сначала участники собрания окаменели, все как один. Богачи Ландау поколениями жили в знаменитом особняке. Потом зал взорвался аплодисментами. Артур, Виола, Роза и Люк услышали перешёптывания в первых рядах:

– Обалдеть! Мне бабушка рассказывала про чудачку, которая вышла то ли за кучера, то ли за швейцара. Но я думал, она померла давно, а наследникам дела нет!

– Точно, ведь нам говорили, что старую школу построили владельцы особняка. Мне всегда так хотелось на них посмотреть!

Белые Букли нащупала на стойке перед собой кнопку микрофона. В динамиках затрещало.

– Чтобы пресечь сплетни и домыслы, я расскажу всё. Видимо, время пришло… – смущённо сказала хозяйка особняка. – Этот дом, да и вся наша Трясина мне очень дороги. В этом доме я прожила свои лучшие годы, а когда мой дорогой Арчи умер… Да, кстати, он был кучером, вы не ошиблись.

Мужчина с чёрными усами, который сидел в первом ряду, смущённо опустил глаза.

– Когда мой дорогой Арчи умер, я не смогла там жить, потому что там всё-всё напоминало мне о нём. Я уехала не потому, что там есть привидения! По крайней мере, я их не видала. А теперь я думаю, что замечательным детям Трясины больше не нужно пропускать любимые уроки, а тем более куда-то уезжать. Пригласите вашего юриста, мы завтра всё с ним обсудим.

Последние слова предназначались мэру, который был вне себя от радости, что проблема так легко решилась. Под гром аплодисментов Белые Букли торжественно выплыла из зала. После её ухода собрание скоро завершилось.

Уже на следующий день стало известно, что из столицы к ним пришлют представителя министерства и особняк тщательно проверят на пригодность к новой функции.

В Трясине начались хорошие времена. Зима была мягкая, морозы сменялись оттепелью, и тогда сквозь снег проступали зелёные островки газонов. Лучшая погода для снежков и снеговиков, поэтому дети приходили домой мокрые и счастливые.

– Всё бы ничего, – сказала как-то Виола, сидя за столиком в кафе и поднеся ко рту полосатое пирожное, – но меня смущает, что в Трясине стало столько незнакомых людей. Нет, конечно, невозможно знать каждого, но они всё равно кажутся чужаками, реально же?