Я уже собиралась рывком вскрыть его, но побоялась разорвать и само письмо. Так что вооружилась острым столовым ножом. Но и тут не доверилась себе – протянула нож с конвертом Арчи:

– Можешь ты? Только осторожно.

Он аккуратно надрезал конверт и вернул мне. У меня дрожали руки. Внутри оказался один-единственный листок бумаги, белый, маленький, сложенный вчетверо – так складывают письма маленькие дети. На нем заглавными печатными буквами, ярко-синим жирным маркером было выведено одно слово:

«ДА».

Мое сердце взмыло к небесам. Значит, ты все-таки слышал меня, милый, о, мой милый Лео! Слышал, как каждый четверг на рассвете, сидя, обернувшись к западу, с закрытыми глазами на Календарном холме, я отправляю тебе свой сигнал, свой вопрос: Встретимся ли мы когда-нибудь снова?

Ты получил его. Я знала, я чувствовала – не можешь не получить. И вот ты ответил.

– О, нет, только не начинай опять, – взмолился Арчи, но в шутку.

Ведь он видел, что теперь из моих глаз текут слезы радости. Я рассмеялась и описала ему весь свой ритуал. Корица тем временем подгрызала края твоего «ДА».

2 января

И Рождество, и Новый год на сей раз промелькнули для меня незаметно, как в тумане. Сам догадайся почему.

В последние дни я постоянно грежу наяву. Совершаю длинные прогулки и поездки на велосипеде. Еще один, последний, раз ходила на холм. Теперь он выглядит обыкновенным. Ничем не примечательное поле на ничем не примечательной возвышенности. Постояла на вершине – там, где был вкопан крокетный колышек. Попыталась заново пережить волшебство того утра, но не получилось. Зато я ощутила нечто иное – незримое присутствие людей, пришедших тогда. И внезапную привязанность к ним. Я до сих повсюду в городе встречаю их с кругляшами в форме солнца на куртках и пальто. Марджи заказала еще партию таких же и выдает по одному каждому, кто заказывает дюжину пончиков.

Ничего у нас не изменилось, и при этом изменилось все – в некотором труднообъяснимом смысле. Пуся по пять раз на дню умоляет позволить ей разрезать меня пополам – ей на Рождество подарили набор фокусника. Эльвине исполнилось двенадцать. Я преподнесла ей на день рождения куклу. Мама сшила для этой куклы два наряда – вечернее платье и каратистское кимоно. Арнольд все так же ежедневно шаркает взад-вперед по городу в надежде, что его найдут. Чарли в красно-желтом клетчатом шарфе сидит и разговаривает с Грейс.

Бетти Лу в первую неделю после солнцестояния соглашалась покинуть свой дом, только если кто-нибудь выкатывал ее на санках или на тележке. Но первого января мы с Пусей взяли ее под руки и «прогуляли» пешком вокруг квартала. А сегодня утром она позвонила мне и взволнованным голосом сообщила: