Тяжелый. Все-таки золото очень тяжелый материал, руку оттягивает.

– Интересная девочка, – сказала мама. – Как ее зовут?

– Элеонора…

– Чем занимается?

– Книги пишет.

– Ого! Приглашай ее еще.

– Обязательно. Я это… пойду погуляю.

– Иди-иди, погода отличная.

Синцов оделся и вышел на воздух. Шагал по улице к реке, думать не получалось. Царяпкина была жива, он чувствовал на щеке ее поцелуй, и…

Думать не получалось никак. Совсем никак, только топор в голове. Жива. Червонец лежал в руке гладкой золотой рыбкой.

Он спустился к реке и поднялся на мост, остановился посредине.

Внизу текла Теза.

Вода по поводу скорой осени сделалась совсем прозрачной, и было видно все, что делалось в реке. Ее не почистили за лето, и теперь под мостом скопилось значительное количество разного мусора – покрышки, тележки из супермаркета, бутылки, старая люстра и множество другой непонятной дряни. Между этими предметами лениво перемещалась рыба, как самая мелкая, в ладонь, так и вполне крупная, чуть ли не в локоть, никому не нужная по причине своей несъедобности, даже кошками. Вдоль берегов сидели жирные городские утки, раскормленные за лето горожанами. Утки пасли подросших утят и не собирались улетать в теплые края. На переходе под мостом, как всегда, резвились наглые крысы, расплодившиеся на доброте горожан, приходивших на мост покормить уток. Крысы деловито занимались своим и не обращали внимания на дератизаторы, испускавшие невыносимые для крысиного народа ультразвуковые вопли.

Синцов перешел мост, убедившись, что за лето в городе мало что изменилось – и на указателе «р. Теза» продолжала красоваться ловко вписанная буква «м», то ли дорожные бюджеты были уже освоены, то ли городские чиновники тоже мечтали о далеком Лондоне.

Синцов немного постоял на набережной и отметил, что перемены все-таки случились – речная собака, кормившаяся на отмели возле сгнившего причала, куда-то исчезла, Синцов улыбнулся, понадеявшись, что хоть она повела себя прилично и отправилась на зимовку к югу. Он купил в ларьке семечек и направился к музтеатру. Не к самому театру, а к скамейкам, расставленным среди новеньких клумб. Фонтан еще работал, то и дело выплевывая в небо воду, но возле него никого уже не было, только несколько мальчишек окраинного вида в синих спортивных костюмах. Дератизатор на них тоже не действовал. Трое, два постарше, один совсем мелкий, в красной кепке с полуоторванным козырьком. Мальчишки делили шоколадку, громко выясняя, как это делать, поровну или по живому весу.

Царяпкина была жива.

Синцов уселся на скамейке и взялся за семечки. Он купил их для голубей, чтобы кормить и не думать, но их не оказалось, рассыпав горсть, Синцов взялся за семечки сам.