1. ПО БАРЬЕРУ

1. ПО БАРЬЕРУ

Выход главной партии с мыса Эванс в 11 часов вечера 1 ноября описан Гриффитом Тейлором, который несколько дней спустя отправился со своей партией во второй геологический поход:

«Тридцать первого октября стартовала партия с пони. Сначала вперёд отправили двух слабых пони, которых вели Аткинсон и Кэохэйн, и я с милю их сопровождал. Пони Кэохэйна, отзывающийся на кличку Джимми Пигг, шагает намного бодрее, чем его напарник Джию. По телефону сообщили, что они благополучно прибыли на мыс Хат. На следующее утро южная партия покончила с почтой, уложила письма в сумку, приготовленную на койке Аткинсона, и в одиннадцать утра последняя группа была готова выйти в путь к полюсу. Грузы они упаковали накануне, кроме того, у каждого было 20 фунтов личных вещей. Хозяин спросил моего совета, какую книгу ему взять с собой. Ему хотелось бы что-нибудь увлекательное. Я порекомендовал „Ледники“ Тиндаля — если это не покажется ему скучным. Эта книга его не устроила! „Тогда, по моему примеру, возьмите Браунинга“, — предложил я. Кажется, он так и сделал. Первым запрягли пони Райта. Чайнамен оспаривает у Джию последнее место, но зато не сопротивляется, когда его запрягают. Старшина Эванс вёл Снэтчера — едва почуяв на себе сбрую, конь обычно выскакивал вперёд и вставал во главе каравана. У Черри был Майкл, прилежный ходок, а у Уилсона — Нобби, та самая лошадь, которую в марте спасли от косаток. Скотт подвёл к саням Сниппетса и с помощью коротышки Антона первым впряг его в сани — но вот беда, оказалось, что это сани Боуэрса! Однако за несколько минут ошибка была исправлена, и Скотт быстро зашагал к югу. Кристофер, верный себе, просто взбесился. Сначала пришлось его стреножить, затем пять минут ушло на то, чтобы опрокинуть его наземь. Голову прижали ко льду, только в таком положении его удалось впрячь в сани. Наконец он поднялся на ноги, и тут же, всё ещё стреноженный, помчался своим обычным галопам. После нескольких резких рывков он освободил переднюю ногу, затем с силой лягнул раз-другой задними и после этого пошёл довольно ровно. А уж когда он идёт, Титусу не под силу его остановить — бедняге придётся отмахать миль пятнадцать без передышки! Милый старина Титус — я видел его тогда последний раз. Невозмутимый, как всегда, он не суетился, не раздражался, а старался лаской умилостивить это свирепое создание, чтобы извлечь из него максимум пользы для выполнения своего простого долга. Последним уходил Боуэрс. Его пони, Виктор, животное нервное, но не злое, легко дал себя взнуздать. Я побежал на конец мыса и глядел вслед маленькой кавалькаде, вытянувшейся по направлению к югу длинной цепочкой, пока она не исчезла в далёкой белой пустыне. Вечером я связался по телефону с Уилсоном в хижине „Дисковери“ — больше я никогда не поговорю ни с кем из отважной пятёрки»[175].