До выхода на Барьер на обратном пути с полюса им сопутствовали погодные условия, которые нельзя назвать ни необычными, ни неожиданными. До склада Одной тонны им предстояло пройти 300 уставных миль (260 географических), а оттуда ещё 150 уставных миль (130 географических) до мыса Хат. Они только что забрали недельный запас провианта на пятерых; между ледником Бирдмора и складом Одной тонны находилось ещё три склада, каждый с недельным набором провианта на пятерых. Их же оставалось теперь только четверо; но им предстоял переход через Барьер вне видимости земли и вне досягаемости непосредственного влияния относительно тёплого моря впереди. О погоде, обычной для этого времени года в центре Барьера, не было известно ничего, и никто не подозревал, что в марте там так холодно. Шеклтон повернул к дому 10 января, склада Блафф достиг 23 февраля, мыса Хат — 28 февраля. Уилсон пишет в дневнике:

«18 февраля. Спали только пять часов. Проснулись в 2 часа дня, выпили чаю с галетами с маслом, через вход Гэпа, минуя каменистую морену горы Хоп, вышли к лагерю Бойня. 19 февраля. Выступили поздно, мастерили новые 10-футовые сани и выкапывали конину. Сделали 5,5 мили по очень плохой поверхности»[322].

«18 февраля. Спали только пять часов. Проснулись в 2 часа дня, выпили чаю с галетами с маслом, через вход Гэпа, минуя каменистую морену горы Хоп, вышли к лагерю Бойня.

19 февраля. Выступили поздно, мастерили новые 10-футовые сани и выкапывали конину. Сделали 5,5 мили по очень плохой поверхности»[322].

С плохой поверхностью они столкнулись, едва ступив на Барьер. Отныне в их записях о пути с полюса всё время звучат жалобы на плохую поверхность, хотя, наверное, тащить сани им было тяжело в определённой мере и из-за собственной слабости. Едва ли поверхность могла быть иной при тех сильных морозах, что установятся позднее, но сейчас-то не особенно холодно — от 0 [-18 °C] до -17° [-27 °C], преобладают хорошие ясные дни, причём — важное обстоятельство — почти безветренные. Ветер с юга был бы им очень кстати. «Нам бы ветерка», — просил Скотт. У Эванса его, верно, было предостаточно^{214}. Скотт уже обеспокоен.

«Если так будет дальше, нам придётся плохо. От души надеюсь, что такая дорога — лишь результат близости к берегу этой безветренной области, из которой мы скоро выберемся, если будем продвигаться без задержек. Может быть, я преждевременно об этом беспокоюсь; во всех других отношениях дела поправляются. Развёрнутые спальные мешки сушатся на санях, а главное, мы опять получаем полные рационы. Ввиду позднего времени года спрашиваю себя: что-то ожидает нас впереди?»[323]{215}.