В другом примере информант рассказывал о том, как рядовые партийцы использовали партийные собрания, чтобы заявить о своих требованиях:

Вплоть до того, как на партийном собрании поднимались… какая-то нянечка. Вот она считает что главная проблема – не хватает одеял для детей. Почему она не может проблему озвучить как коммунист? Естественно, она свою отрасль возьмет – там, работает нянечкой в садике. Поэтому получается так что… Поднялся, там, сторож – он сказал одно. А лесовозник сказал, что у меня колёс не хватает. Это ж… ‹…› Партийное собрание – это возможность высказаться, быть услышанным. Выслушать. И, наверное, есть надежда, что что-то изменится[860].

Вплоть до того, как на партийном собрании поднимались… какая-то нянечка. Вот она считает что главная проблема – не хватает одеял для детей. Почему она не может проблему озвучить как коммунист? Естественно, она свою отрасль возьмет – там, работает нянечкой в садике. Поэтому получается так что… Поднялся, там, сторож – он сказал одно. А лесовозник сказал, что у меня колёс не хватает. Это ж… ‹…› Партийное собрание – это возможность высказаться, быть услышанным. Выслушать. И, наверное, есть надежда, что что-то изменится[860].

Прагматичное использование партийных собраний и их протоколов для решения бытовых или производственных проблем сельских сообществ, по-видимому, соответствовало представлениям сельских коммунистов о предназначении этих встреч. При этом соблюдение формы их проведения говорит о том, что сельские коммунисты не хуже своих коллег из городских организаций чувствовали, что следование форме авторитетного дискурса дает им рычаги влияния на ситуацию. Логика обсуждения реальности, формализованная протоколом партсобрания, а именно докладом, вопросами, решениями и постановлениями, предполагала место для критического высказывания. Если жанр партийного доклада, при всей его противоречивой внутренней структуре, в общем и целом располагал к «оптимистическому взгляду» на обсуждаемую проблему, то раздел вопросов должен был указать на сложности и недостатки в жизни партийной ячейки или жизни совхоза или леспромхоза. Исключительно положительные моменты в жизни страны, колхоза или парторганизации, описанные в докладе, не отвечали принципу «тотального» описания реальности и противоречили бы логике «объективного» ее представления. Поэтому, не рискуя критиковать высшее советское руководство, сельские коммунисты «переводили стрелки» на недостатки в своем колхозе или хозяйстве, тем самым добиваясь баланса положительного и отрицательного и «всесторонней оценки» в описании окружавшей их повседневности. Другими словами, с точки зрения логики составлявших протоколы людей, в СССР принимались правильные решения, в то время как на местах были отдельные недостатки, которые и следовало видеть и называть. Однако эта важная деталь не противоречила тому, что режим официальной публичности предполагал обсуждение дел на местах, а не был исключительно имитацией. И в этом смысле партсобрания несомненно являлись пространством публичных обсуждений.