Хотя воздействие от «Смены» было незначительным по меркам второго города СССР, совместная деятельность горожан, инициированная ГС, дала свои результаты: снос был остановлен, а здание до сих пор стоит на своем историческом месте. Тем не менее после акции на Владимирской площади проблемы сохранения города в Ленинграде получили сильный резонанс в городских газетах, которые все чаще публиковали статьи с письмами граждан и отчеты об акциях по сохранению городских памятников.

Весной 1987 года ГС организовала субботники и воскресники на городских кладбищах (Смоленском, Новодевичьем) и принимала в них непосредственное участие[1100], формировала группы по обследованию объектов Васильевского острова, Дзержинского и Октябрьского районов, а также ценных интерьеров зданий, в некоторых случаях совместно со специалистами Комитета инженерной реставрации и ВООПИиК[1101], организовала праздник поэзии за сохранение Фонтанного дома, а также концерт в честь дня рождения архитектора Николая Львова в защиту Муринской церкви[1102] св. Екатерины.

По возвращении из Мурина участники группы получили информацию о готовящемся сносе гостиницы «Англетер», в связи с чем в Клубе-81 началось обсуждение возможных способов предотвращения разрушения памятника. Было решено пойти на блеф; по мнению молодых людей, «у Горбачева был конфликт… с региональными элитами»[1103], на основе которого предполагалось заручиться прямой поддержкой руководства СССР. В связи с этим дальнейшие события марта 1987 года стали кульминацией не только деятельности ГС, но и всей общественно-политической жизни Ленинграда.

16 марта 1987 года несколько участников ГС и другие активисты организовали «живую цепь» вокруг здания гостиницы, чтобы не пустить технику на стройплощадку[1104]. Численность горожан увеличивалась, был организован «Пост общественной информации», который собрал тысячи подписей против сноса гостиницы[1105]. Акция протеста продолжалась до 18 марта, когда милиция разогнала пикетирующих, а здание было разрушено.

Митинг на Исаакиевской площади вызвал широкую дискуссию в периодической печати, разделив общественность на несколько лагерей. Одни подчеркивали значимость акций группы, утверждая, что судьба многочисленных построек, являющихся памятниками культуры, практически не согласуется с новой политикой гласности, утверждающейся в стране, что и послужило началом активного действия различных молодежных общественных организаций[1106]. Другие, в частности представители властных структур, полагали, что действия молодых людей носили неправомерный характер и противоречили закону[1107]. Кто-то, поощряя стремление группы к развитию общественного мнения в защиту памятников культурного наследия, критиковал ее лидеров за слабость в методической организации митинга[1108] и недостаток профессионализма[1109]. Неоднократно в адрес лидеров группы поступали упреки в сокрытии фактической составляющей, в частности в том, что реконструкцию «Англетера» планировалось осуществить в соответствии с решением правительства[1110]. Журналистка «Ленинградской панорамы» Н. Ф. Корконосенко, освещая в своей статье проблему сохранения зданий на Фонтанке, 47 и 49, указывала на неосведомленность лидеров группы в вопросах переустройства здания и пренебрежение официальной документацией[1111]. Некоторые высмеивали «спасенцев», презрительно называя их «мальчишками с Исаакиевской»[1112] за дилетантизм, обличали в «намеренном сокрытии истины», говорили о «тщеславных интересах». Следовательно, эффект от акций ГС «разбудил» широкий слой советской общественности и инициировал критический дебат вокруг «общего дела» – культурного наследия и, соответственно, права распоряжаться им в рамках городского пространства. Градозащитная риторика, инициированная ГС, стала местом «производства и циркуляции дискурсов, которые принципиально могут быть критичными по отношению к государству»[1113]. Таким образом, сама возможность обсуждения того, что ранее находилось под исключительным контролем государственных институций, способствовала институционализации пространства гражданского взаимодействия, принципиально отличающегося от государственного.