Специальные средства контрацепции

В повседневную жизнь горожанок, несмотря на критику со стороны церкви и общественности, прочно входили специальные средства контрацепции. Первые упоминания в женских дневниках об использовании «специальных средств» относятся к 1870‐м годам. Отношение врачей к употреблению контрацептивов было двойственным. Большая их часть вплоть до начала XX века в своих работах настойчиво критиковала подобные изделия. Однако именно врачи, судя по мемуарной литературе, первыми стали пропагандировать использование средств контрацепции в супружеской жизни. В «Крейцеровой сонате» таких докторов Толстой называет не иначе как «мерзавцы», а женщин, пользующихся их советами, – «проститутками»[1621]. А. А. Знаменская в своем дневнике, например, указывала, что именно врач настаивал применить женские средства контрацепции (описываемые события относились к концу 1870‐х годов).

Медикализация репродуктивного поведения женщин выражалась прежде всего в появлении вполне легитимной возможности, пропагандируемой именно со стороны экспертного сообщества (врачей) ограничивать число деторождений при помощи искусственной контрацепции. Либерально настроенные врачи, такие, например, как К. Дрекслер, были убеждены, что именно специальная контрацепция должна стать единственной разумной панацеей от нежелательных беременностей. Все остальные способы он считал нецивилизованными. Врач Я. Е. Выгодский считал контрацепцию «единственным практическим средством», способным предотвратить незаконные выкидыши и детоубийство[1622].

Именно представители медицинского сообщества меняли традиционные представления о безнравственности прерывания беременности, обосновывая условия нравственности данной практики. Врачи использовали различные аргументы. В частности, врач Л. Окинчиц указывал, что использование контрацепции вполне нравственно, так как позволяет женщине «сознательно» относиться к деторождению. Кроме того, контрацепция, по мнению врача, может выступить важной частью «предупреждения заболевания», на что, собственно, и направлена медицина. По сути, он рассматривал контрацептивы в качестве части профилактической медицины. Все это, как он считал, делает использование контрацепции этически оправданным. Он критически отзывался о правительствах ряда европейских стран, в которых распространение контрацепции относится к уголовному наказанию, полагая, что в использовании средств, ограничивающих зачатие, нет объекта преступления[1623].