К концу XIX века мужские презервативы повсеместно продавались в аптекарских магазинах, что вызывало критику со стороны общественности. В 1893 году врач А. Г. Боряковский с горечью писал: «Средства, препятствующие зачатию, так называемые презервативы, приобретают все большее распространение. В газетах печатаются о них рекламы; в аптеках, аптечных складах, инструментальных и резиновых магазинах они всегда в обилии и на самом видном месте»[1631]. Врач обвинял в развращенности российскую интеллигенцию.

Дореволюционные исследователи населения Харькова Д. И. Багалей и Д. Миллер также подчеркивали «большое распространение презервативных и абортивных средств», чем объясняли сокращение числа внебрачных детей[1632]. Об общей доступности средств контрацепции в провинциальных аптеках писал в 1914 году врач, бывший народоволец Сергей Елпатьевский: «Воздержание от зачатия имеет несомненную тенденцию сделаться порядком жизни для одиночек и семейных людей. И факт этот все шире и шире распространяется во всех слоях… У меня имеются сведения, что провинциальные аптекарские магазины и аптеки все больше и больше торгуют предохранительными от зачатия средствами»[1633]. Данную тенденцию он называл сознательным «самоистреблением» русского народа. К. И. Дрекслер был одним из немногих, кто не только одобрял мужскую контрацепцию, но и активно ее популяризировал в своих работах, за что привлекался к уголовной ответственности за якобы извращение нравов.

Несмотря на широкое распространение презервативов, прямые ссылки на их использование в женской мемуарной литературе встречаются крайне редко. Репрессированная женская сексуальность, сакральность данной темы не позволяла благовоспитанным дворянкам вести речь об использовании в супружеской жизни практик предохранения. Указание на применение специальных средств контрацепции удалось выявить в дневниках супругов Половцовых. Наиболее подробные сведения содержались в интимном дневнике А. В. Половцова, который на протяжении небольшого промежутка времени фиксировал сексуальные отношения с женой. Он подробно описывал не столько половой акт (в его терминологии это звучало как «пивво»), сколько поведение жены до и после него. Из его записей становится очевидным, что спринцевание было неотъемлемой частью их сексуальных отношений.

Вопреки массовому использованию презервативы продолжали восприниматься как нечто постыдное. Врач А. Фишер-Дюккельман в своей публицистической работе писала: «К сожалению, презервативы не лишены серьезных недостатков. С одной стороны, ввиду их несовершенства они отнюдь не могут считаться верным средством, а с другой стороны, они все-таки не вполне безвредны. Поэтому на них надо смотреть как на меньшее из двух зол, как на уступку нашему прискорбному социальному положению, как на спасительное средство против заражения и, в общем, как на печальную, достойную сожаления, отвратительную необходимость!»[1634]