В том-то и дело, что тогда, в начале двадцатых годов ХХ века, после того, как Европа узнала об ужасах большевизации России, фашизм воспринимался не только консерваторами, но и даже некоторыми интеллектуалами именно как свидетельство утраты «инстинкта самосохранения» у испуганной Европы. В ответ на марксистскую программу освобождения человечества от классов, наций, государства с его суверенитетом неизбежно должно было появится учение, претендующее на защиту таких ценностей европейской цивилизации, как народ, нация, национальное государство, национальная культура и т. д. Воинственный радикальный интернационализм марксизма рождал воинственный радикальный национализм фашизма.

Идее классов, борьбы классов Гитлер противопоставляет ценность народа как этнической, исторической общности людей. Отличие народничества Гитлера от русского народничества второй половины XIX века в том, что для него «Народная партия» или национал-социалистическая партия – это объединение всех сословий, и прежде всего интеллигенции и людей физического труда. «Чтобы действительно обеспечить победу народнических идей, – писал Гитлер, – мы должны были создать народную партию, то есть партию, состоящую не только из интеллигентных вождей, а объединяющую в своих рядах и людей физического труда»[115]. А в России в понятие «народ» включались прежде всего и исключительно люди физического труда. Кстати, после появления марксизма как учения о борьбе классов, о противоречии их интересов, было неизбежно появление идеологии, которая бы защищала не просто идею единства нации, но и, упростив, поставила во главу угла идею создания «фашио», сплетения пучка интересов различных сословий и классов. Прямолинейности учения о противоположности классов, об отмирании классов пытались противопоставить довольно сложную конструкцию соединения их интересов в рамках народной целостности фашисты и прежде всего Муссолини.

Тогда, в 1920-е годы, традиционная буржуазная Европа воспринимала созданную большевиками советскую систему с ее подвалами ЦК, где расстреливают людей нагишом, как основную угрозу человеческой цивилизации. О том, что возможны еще более чудовищные преступления против человечности, что возможны газовые камеры, где убивают матерей с грудными младенцами на руках, Европа узнала только в 1945 году. Хотя еще до начала войны, до 1939 года, было много признаков готовящихся Гитлером чудовищных преступлений против человечности. Но тогда, в начале 1920-х, когда только возникал фашизм, сначала в Италии, а потом в Германии, либеральная просвещенная Европа воспринимала его прежде всего тем, чем он на самом деле вначале был, – консервативным националистическим ответом на угрозу советизации, на угрозу прихода к власти коммунистических партий III ленинского Интернационала.