Не забывайте, что Гитлер сначала, до захвата власти, заявлял о себе прежде всего как интеллектуал, защищающий Германию от угрозы надвигающейся марксистской тирании. И в качестве «страшного примера» он, конечно, приводит большевиков, которые действительно умудрились «в короткий срок истребить носителей интеллекта нации»[116]. В нашем российском сознании до сих пор нет понимания того, на что обращали внимание все великие русские философы ХХ века, оказавшиеся после 1917 года в изгнании, – что большевизм, ленинский Октябрь во многом, если не в основном, породил фашизм как радикальный национализм, как идеологию, противостоящую, по словам Гитлера, марксизму как идеологии «быстрого уничтожения независимости всех свободных наций на этой земле»[117]. По крайней мере, подавляющая часть текста «Майн кампф» Гитлера посвящена формированию идеологии и политической партии, которая могла бы на равных сражаться и победить в борьбе с этой, как он считал, марксистской угрозой существованию европейской, даже, по его словам, человеческой цивилизации. Таковы факты, которые мы до сих пор игнорируем при оценке происхождения и идеологической сути гитлеризма. Он, Гитлер, создает, как он пишет, «народническое миросозерцание», которое «должно выковать себе оружие, которое дало бы ему возможность драться за свое дело с таким же успехом, как это делает марксистская партийная организация в ее борьбе за интернационализм»[118]. И после того, пишет Гитлер, как марксизм победил в России, «в своей фанатической дикости погубил 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других – и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом»[119], остается только одно: или выжить, уничтожив опасность марксизации мира, или самим погибнуть.

Об альтернативе: или создание нового немецкого, «нового народного государства», или участь «свидетелей полного краха и гибели буржуазного мира»[120] – Гитлер постоянно говорит в «Майн кампф». Фашизм появляется на политической сцене сначала в Италии, потом в Германии как радикальная тоталитарная форма, противостоящая угрозе распространения власти большевистского ЧК на всю Европу. Социальный расизм большевиков родил еще более уродливую идеологию – этнический расизм Гитлера.

Альтернатива, перед которой Гитлер в своей «Майн кампф» ставил человечество, была ложной. Реальной альтернативой и коммунизму, и фашизму является только либеральная демократия, во главе которой стоят ценности гуманизма. Но угроза экспорта мировой пролетарской революции со всеми ее «чекистскими» достоинствами из России была реальной. И Гитлер искусно использовал эту угрозу большевизации Европы для прихода к власти в Германии. Фашизм и как идеология, и как политическая сила, противостоящая угрозе советизации Западной Европы, сначала в Италии, а затем в Германии воспринимался многими просто как меньшее зло по сравнению с большевизмом. Отсюда и недооценка правящей элитой Запада фашизма как радикального национализма. Почему организаторы мюнхенского «пивного путча» 8–9 ноября 1923 года, в том числе Адольф Гитлер, Эрих Людендорф, отделались сравнительно мягким приговором? По той простой причине, что защита организаторов путча играла на национальных чувствах судей, на их негативном отношении к «революционным посягательствам берлинских коммунистов, руководимых из Москвы», на общем страхе, что из-за слабости социал-демократов, «слабости буржуазно-марксистского берлинского правительства Германия оказалась в смертельной опасности». И Гитлер в своей заключительной речи на суде уже обращался к своим судьям как к единомышленникам, оправдывая себя тем, что он «хотел уничтожить марксизм», поскольку марксизм со своей разлагающей деятельностью повинен в поражении Германии в мировой войне и стоит на пути того «последнего Божьего суда, предстать пред которым… мы готовы и желаем»[121].