Урок общения с умирающей дикой кошкой не сделал меня «левым», готовым, как марксисты, уничтожить все, что стоит на пути полного равенства. Но я, прошедший все детство, все отроческие годы, как и бездомная Лиза, через испытания полуголодной жизни, никогда не соглашусь с теми (а их очень много развелось в посткрымской России), кто считает, что бедность, неустроенность быта есть моральное благо, облагораживающее душу человека. Не знаю, мурлыкала ли Лиза, когда она с братьями добывала себе хлеб насущный на помойке у ресторана. Но я видел, как много радости, любви и благородства в ее глазах, когда наконец-то она получила право, как нормальная кошка, пожить в своем доме, побыть с человеком, который проявлял сострадание к ее ранней неизбежной смерти. Любовь, чувство сострадания не может победить смерть. Но человек все-таки в силах помочь тому, кто нуждается в его помощи. Еще раз повторяю: на мой взгляд, вся наблюдаемая мною жизнь и ранняя смерть кошки Лизы является напоминанием о праве любого, созданного Богом существа, на достойную жизнь уже на этом свете.
Нужно ли бездомной кошке счастье на неделю?
Нужно ли бездомной кошке счастье на неделю?
В Стамбуле надо обязательно побывать хотя бы один раз в жизни. В Стамбуле сокрыта такая же мистика человеческой истории, как и в Афинах, Иерусалиме, Риме. Биение, все краски полноты жизни. А потом ничего, разве что камни или стены, напоминающие о том, что всему в этом мире приходит конец: «привилегиям» на абсолютный суверенитет действительно рано или поздно приходит конец, даже если они подкреплены выдающимися достижениями культуры. А если никаких достижений нет и не предвидится?!!
Но, как это ни странно, у меня в душе от посещения Стамбула живет не столько память о мертвой Софии, сколько сцена свидания на берегу Босфора молодого мужчины и живущей здесь бездомной кошки. Моя старая гостиница в старом Стамбуле как раз была расположена над набережной, и часто, уже вечером, при закате солнца я наблюдал, как сидят эти два существа рядом – человек и кошка, – и оба смотрят на море. Мне казалось это их единение трогательным, хотя в этой сцене изначально была заложена грусть: если этот молодой человек-турок приходит почти каждый вечер кормить эту бездомную кошку, значит, у него нет своего жилища, куда бы он мог ее забрать отсюда, с берега Босфора. И по всему было очевидно, что он одинок и что нет у него ничего ближе, чем эта бездомная кошка. И, наверное, сама бездомная кошка, которая ожидает каждый вечер его прихода, уже поняла, что он ее отсюда уже никогда не заберет, и ничего лучшего, чем этот принесенный ей ужин и возможность посидеть на его коленях, в ее жизни уже не будет.