О ту пору, когда писал автор эти строки, как раз в стране прошла антикоррупционная акция ныне многократно отравленного боевым отравляющим веществом оппозиционера Навального, направленная именно против обвиненного в грехах по части сребролюбия и стяжательства премьера. Или пока премьера. Ибо был он фигурой жертвенной. Прибереженная для заклания, когда начальство скажет. Так как у него начальство было, и ежели его не принуждать, оно приближенных харчит за здорово живешь. Главное, чтоб по своей воле, когда само решит и в рамках его, начальства, понимания драматургии жанра. То есть неожиданно и без колебаний. Причем многих не насовсем, оставляя их в кадровой обойме. Что дает простор для фантазии и место для лояльности после отставки. Хотя и не для всех – но в данном случае так в начале 2020-го и произошло.

Так вот, вышли тогда на улицы городов многие тысячи и десятки тысяч. А говорят, что в общей сложности и тысяч 100–150. Считали многие, но, как всегда, у всех по-разному все получается. У властей сильно меньше. У тех, кто на акции протеста выходит, – больше. А у журналистов – в зависимости от ориентации издания. Причем именно городов, особенно крупных. Там и народ понезависимей, и человеческого ресурса больше, и ущучить этот самый народ сложнее. В деревнях на протестные акции не ходят – не та схема. Там если уж припрет по-настоящему, так сразу до бунта, как в Кущевке. Да и не только там. Было и будет так, от веку. При царях было. При Политбюро. И при демократии – или что там по стране вместо нее еще распространится. А ведь вполне еще может.

Стало быть, вышли люди (и не в последний раз). Кто на разрешенную акцию. Кто на неразрешенную. Где их и повязали. Правда, без стрельбы. Не Кровавое воскресенье и не расстрел Новочеркасска все-таки. По крайней мере пока. На это в руководстве разумных голов хватило. Как и на то, чтобы не устраивать экспериментов с использованием различной шпаны, готовой биться с кем и за что угодно, только свистни. Что неизбежно стало бы началом конца правящего режима – хорош он или плох, неважно. Поскольку в сознании населения поставило бы вопрос: не оккупирована ли случайно страна ее начальством? С явным ответом, который начальству не понравился бы наверняка. Ибо собираемые и пригреваемые, иногда демонстративно, штурмовики – или те, кто ими готов быть – никогда и нигде никого и ни от чего не спасли.

Погром устроить – это они могут. Свернуть пару-другую голов. Или топором тюкнуть – как было с Александром Менем, да и не только с ним. Но в серьезных событиях биться за власть не будут. Спасать себя – да. Мимикрировать под новое начальство. Уезжать из страны куда глаза глядят. Ничего более. На мотоциклах они гоняют или выходцы с танкового завода, из характерных артистов происходят, притворяющихся политологами, или из писателей-ультрапатриотов – неважно. Сдадут и сбегут. Хотя пока начальство у власти и на раздаче благ, тянет их туда как мух на мед. И ведь понятно почему. К хлеборезке поближе, оно и сытнее, и выгодней. Не нами придумано, не нами и изменится. Прошли времена комсомольцев-добровольцев. Намертво прошли. Хотя кто знает, что страну в будущем ждет при таких раскладах…