Да, ты одна из них, подумала я; прилежная работающая девушка, которая в тридцать два года по-прежнему живет с родителями.

– Но у большинства просто нет выбора, – заметила Манна. – И от времен Джейн Остин мы безнадежно отстали. – Это был один из тех редких случаев на моей памяти, когда Манна и Азин объединились против Махшид. – Вот моя мать могла выбирать, за кого ей выти замуж. У меня уже выбор был поменьше, а у моей младшей сестры – еще меньше, – мрачно заключила она.

– А как же временные браки? – сказала Нассрин, раскладывая на тарелке апельсиновые корки, как кусочки головоломки. – Ты, кажется, забыла современную альтернативу, предложенную нашим президентом. – Она имела в виду мусульманский закон, существовавший только в Иране: согласно ему, мужчина мог иметь четырех официальных жен и сколько угодно «временных» супруг. Логика за этим была такая: мужчина должен удовлетворять свои потребности, если жены нет рядом или она не в состоянии его удовлетворить. В такой «брак» мужчинам разрешалось вступать хоть на десять минут, хоть на девяносто девять лет. Президент Рафсаджани, удостоенный звания реформатора, предложил всем молодым людям вступать в подобные временные браки. Это разозлило даже реакционеров, которым казалось, что президент делает хитрый ход с целью завоевать благосклонность молодежи и прогрессивной части населения; последние, впрочем, отнеслись к мотивам президента скептически и сочли закон оскорбительным, особенно по отношению к женщинам. Некоторые даже назвали его освященной формой проституции.

– Я не поддерживаю временные браки, – сказала Махшид. – Но мужчины действительно слабее женщин, и потребность в сексе у них больше. Кроме того, – осторожно добавила она, – это выбор девушки. Никто не заставляет ее вступать во временный брак.

– Выбор девушки? – с неприкрытым отвращением произнесла Нассрин. – Странные у тебя понятия о выборе.

Махшид потупилась и промолчала.

– Некоторые мужчины, даже самые образованные, – с чувством продолжала Нассрин, – считают этот закон прогрессивным. Мне пришлось доказывать другу – мужчине, разумеется, – что закон может считаться прогрессивным, если предоставляет женщинам и мужчинам равные права. Хотите знать, насколько наши мужчины «современны»? Я имею в виду не глубоко религиозных, нет – вполне себе светских мужчин, – произнесла она и кинула в огонь апельсиновую шкурку. – Спросите их про брак. Сплошное лицемерие!

– Ни мама, ни мои тетки не выходили замуж по любви, – Ясси нахмурила лоб, – но все мои дяди утверждают, что женились по любви. Если задуматься, странно. Какой можно сделать вывод – и какой пример они нам подают? – Минуту подумав, она взбодрилась и добавила: – Полагаю, будь Остин иранкой, она бы написала: «все знают, что молодой мусульманин, независимо от того, располагает ли он средствами, должен подыскивать себе в жены девятилетнюю девственницу». – Так началась наша игра, в которой мы переделывали знаменитую первую фразу из «Гордости и предубеждения» – игра, в которую каждому читателю Остин наверняка хотелось сыграть хотя бы раз.