Тем более, что вся история правления Генри VII до того несчастного для Варбека дня, не рисует его жестоким и жаждущим крови правителем. Напротив, собственно. Этот король предпочитал давать шанс всем, даже врагам, одинаково не доверяя и этим политическим врагам, и так называемым политическим друзьям. Он был склонен к скрытности, бесспорно, но не к коварству. И рискну предположить, что в случае с Варбеком он почувствовал себя преданным. Во всяком случае, повел он себя буквально беспрецедентно для своей обычно манеры. Когда в июле в Англию прибыли послы из Нидерландов, для заключения торговых договоров, их буквально заставили встретиться с находящемся в самом жалком состоянии пленником, и выслушать от того ещё раз его признания, что он не является Плантагенетом, а был подготовлен для этой роли Маргарет Бургундской.

Присутствующий при встрече испанский посол Родриго де Пуэбла записал, что «я и все присутствующие не усомнились, что его жить ему осталось недолго», настолько ужасен был вид Варбека по сравнению с той внешностью принца крови, к которой все при дворе успели привыкнуть.

Известия, привезенные послами, от которых потребовали передать Филиппу Красивому требование прекратить всякую поддержку беглым йоркистам, ещё находящимся при бургундском дворе, проняли даже Маргарет Бургундскую. В начале сентября 1498 года она, неожиданно для всех, написала Генри VII письмо, в котором просила прощения за поддержку бунтовщиков. Вряд ли в ней заговорило раскаяние. Почти наверняка, она была просто озабочена сохранением земель, находящихся в её персональной собственности.

Безумство глупых

Безумство глупых

Стресс, гнев, жалость и разочарование после попытки побега Варбека, явно не улегшиеся до самой поздней осени, привели к тому, что Генри VII впал в углубляющуюся депрессию, выразившуюся в том, что он внезапно обратил свое внимание на всевозможных «некромансеров», деятельность которых он сам же и запретил в первые годы царствования. Во всяком случае, в той части их деятельности, которая касалась предсказаний.

Причем, как человек, Генри VII в предсказания верил в определенном смысле, но как король считал их вредными. Не будучи большим интеллектуалом, он был человеком разумным и понимающим, что надежда на счастливую предсказанную случайность может привести к тому, что человек сядет и будет своего счастья ждать, ничего не делая. А уж если будет предсказано несчастье, то это может парализовать волю человека. Так что к астрологии этот король прибегал крайне редко, и всегда — в самые темные и депрессивные моменты своей жизни. Таким образом, известие о новом заговоре, скорее жалком и глупом, чем опасном, ситуацию с депрессией короля не улучшило.