И это совещание закончилось ничем. Того утверждал, что любые предложения об изменении условий ноты Бирнса будут означать продолжение войны. Судзуки и Ёнай по большей части молчали, но в целом поддерживали Того. В 14:00 министр иностранных дел покинул заседание Высшего военного совета и направился во дворец, чтобы доложить императору, что и эта встреча «Большой шестерки» зашла в тупик. Хирохито вновь заявил, что поддерживает Того, и велел ему сообщить об этом премьер-министру, видимо, для того, чтобы Судзуки опять не переметнулся на другую сторону[439].

В 16:00 состоялось новое заседание правительства. Судзуки обошел вокруг стола, за которым сидели министры, и спросил точку зрения каждого из них. Двенадцать министров из пятнадцати поддержали Того. Только трое, включая Анами, высказались против. Наконец слово взял сам Судзуки. Он объяснил членам правительства, почему изменил свою позицию по ноте Бирнса: прочтя документ множество раз, он пришел к выводу, что это даст возможность спасти императора. Япония не может себе позволить дальнейшего промедления, заявил Судзуки, и потому он донесет до императора точку зрения каждого из министров. Он обратится к императору с просьбой о священном решении[440]. В 19:00 заседание правительства было окончено.

После этого Анами ворвался в кабинет Судзуки и попросил его подождать еще два дня, прежде чем созывать императорское совещание. Судзуки ответил отказом: «Мы должны действовать сейчас. К сожалению, мы более не можем впустую терять время». В тот момент в кабинете Судзуки находился флотский врач Гёта Кобаяси, лечивший престарелого премьер-министра. Когда Анами вышел за дверь, Кобаяси спросил Судзуки: «Если есть такая возможность, почему не подождать еще несколько дней?» Судзуки ответил:

Я не могу этого сделать. Если мы не ответим сегодня, Советский Союз захватит не только Маньчжурию, Корею и Карафуто (Южный Сахалин), но также и Хоккайдо. Это уничтожит фундамент, на котором стоит Япония. Мы должны закончить войну, пока у нас есть возможность заключить сделку с Соединенными Штатами.

Я не могу этого сделать. Если мы не ответим сегодня, Советский Союз захватит не только Маньчжурию, Корею и Карафуто (Южный Сахалин), но также и Хоккайдо. Это уничтожит фундамент, на котором стоит Япония. Мы должны закончить войну, пока у нас есть возможность заключить сделку с Соединенными Штатами.

Кобаяси сказал: «Вы знаете, что Анами совершит самоубийство». – «Да, – ответил премьер-министр, – я знаю, и мне очень жаль» [Оуа 1976: 36][441].

Этот разговор между Анами и Судзуки и последовавшая за ним беседа между премьер-министром и его врачом проливают свет на два важных обстоятельства. Во-первых, мы узнаем, что Анами был уже в курсе предстоящего императорского совещания. Он предложил перенести совещание на более позднюю дату, но не возражал против его проведения как такового. Очевидно, он предполагал, что император заставит правительство принять ноту Бирнса. Если об императорском совещании было известно Анами, то этой информацией, безусловно, владели и заговорщики. Вне зависимости от того, поддерживал ли Анами мятеж или нет, судьба заговора должна была решиться именно в те несколько дней, на которые военный министр и предлагал отсрочить совещание.