Выразив согласие с предложениями Сталина (за исключением второй поправки), Трумэн тем самым согласился включить Ляодунский полуостров в советскую оккупационную зону. Это поставило крест на планах США занять Дайрен. 18 августа между Линкольном и адмиралом Гарднером состоялся телефонный разговор, в котором они обсудили все сложности, связанные с проведением Дайренской операции. По словам Гарднера, военно-морской флот США мог отправить войска в Дайрен «в любой момент». Проблема была не в физической возможности, а в целесообразности. Линкольн сказал: «…на самом деле мы не считаем целесообразным в настоящее время отправлять в Дайрен крейсер или другие суда ВМС ради того…» – «Чтобы насолить русским», – закончил за него фразу Гарднер. По их оценке, советские войска должны были захватить Дайрен к понедельнику, 20 августа. Гарднер сказал: «Мы считаем, что русские в любом случае окажутся там раньше нас, и, послав туда корабли, мы все равно не сможем помешать им занять территорию порта, а нас больше всего интересует именно эта территория, портовая инфраструктура и все такое прочее». Линкольн согласился с этим[504]. Так США отказались от военной операции в Дайрене.

В отличие от американцев, Сталин не медлил с захватом Дайрена. После получения ответа от Трумэна Антонов 20 августа приказал Василевскому «подготовить и провести быстрее авиадесантную операцию для занятия Порт-Артура и Дайрена». В тот же день Василевский доложил Сталину, что отдал приказ Забайкальскому фронту захватить Порт-Артур и Дайрен с помощью внезапной авиадесантной атаки[505].

Однако США были твердо намерены удержать под своим контролем всю территорию Кореи к югу от 38-й параллели. Хотя Сталин и согласился с этой демаркационной линией, в Объединенном комитете начальников штабов продолжали испытывать тревогу на этот счет. В докладной записке ОКНШ было сказано следующее: «По неподтвержденным данным, советские войска планируют продолжить наступление к югу от 38-й линии». Далее там спрашивалось, каким образом Макартур и Нимиц собираются реагировать на эти действия русских. Нам неизвестно, что ответили Макартур и Нимиц на этот запрос, но, как оказалось, опасения ОКНШ были беспочвенны. Советские войска не были заинтересованы в пересечении 38-й параллели и дальнейшем продвижении на юг. На самом деле, когда Сталин не стал возражать против того, чтобы демаркационная линия прошла по 38-й параллели, Раск был «несколько удивлен». Американцы установили надежный контроль только над теми территориями, куда русские и не собирались соваться.