Это вынудило бы японское руководство решить вопрос о том, принимать ли потсдамские требования или нет. Военные, несомненно, настаивали бы если не на продолжении войны, то по крайней мере на выдвижении трех дополнительных условий к Потсдамской декларации, позволяющих спасти армию. Однако обещание сохранения монархического строя могло бы побудить членов партии мира предпринять активные действия для завершения войны до первой атомной бомбардировки, хотя нет никакой гарантии, что им удалось бы преодолеть сопротивление «ястребов». Ключевым вопросом здесь является то, как отреагировал бы на потсдамские требования Хирохито, если бы в них был пункт о сохранении конституционной монархии и они были бы подписаны не только Трумэном, Черчиллем и Чан Кайши, но и Сталиным. Безусловно, в таком случае эти требования вызвали бы у него меньшее отторжение, однако одного лишь обещания сохранить конституционную монархию, возможно, было бы недостаточно для того, чтобы убедить его поспешить с принятием ультиматума. Он все еще мог считать возможным договориться с противником о сохранении своих прерогатив в рамках Конституции Мэйдзи. Для того чтобы заставить его отступиться от этой позиции и согласиться с узкой трактовкой кокутай как сохранения императорского дома, требовался шок. Как показано в этой книге, одной лишь бомбардировки Хиросимы было для этого недостаточно. Ключевым событием, повлиявшим на решение императора, стало вступление в войну Советского Союза. Однако если бы Потсдамская декларация содержала пункт о сохранении конституционной монархии и была подписана Сталиным, капитуляция Японии могла бы наступить раньше – возможно, 10-го, в крайнем случае 11 августа, а не 14-го, как произошло на самом деле.
Впрочем, все эти «если бы» не имели никакого шанса реализоваться в действительности, поскольку Трумэн и Бирнс никогда бы на это не согласились по причинам, изложенным в первом гипотетическом сценарии. Атомная бомба стала для них решением проблем, которые ранее казались непреодолимыми. После того как был найден ответ на этот неразрешимый вопрос, Трумэн с Бирнсом не рассматривали других вариантов. У них была альтернатива выбранному пути, но они не сочли нужным ею воспользоваться.
Есть еще одна причина, по которой этот гипотетический сценарий вряд ли имел шансы на успех. Если бы Сталину в Потсдаме предложили подписать совместный ультиматум союзников, он бы никогда не согласился дать обещание сохранить в Японии конституционную монархию. Главной целью Сталина в Тихоокеанской войне было вступить в нее. Обещание конституционной монархии могло бы убедить Японию капитулировать до того, как советские танки пересекли бы маньчжурскую границу, а это стало бы для Сталина катастрофой, которой он пытался избежать любой ценой. Вот почему в версии совместного ультиматума, которую привез в Потсдам сам Сталин, содержалось требование о безоговорочной капитуляции. Если бы советскому вождю предложили присоединиться к ультиматуму, в котором имелось условие о сохранении в Японии монархического строя, он под любым предлогом попытался бы убрать его из финальной редакции. По иронии судьбы, и Сталин, и Трумэн, каждый по своей причине, были заинтересованы в том, чтобы настаивать на безоговорочной капитуляции.