• демонтаж большей части командной экономики и зарождение частного сектора («кооперативов»);

• введение гражданских свобод в отношении инакомыслия, эмиграции, СМИ, передвижения, религии и собраний;

• значительное открытие страны для западных политических, культурных и экономических влияний;

• ликвидация советского контроля над Восточной Европой, сокращение советского военного потенциала, сокращение политического влияния на страны третьего мира и вывод советских войск из Афганистана;

• изменения во внешней политике, положившие конец холодной войне.

Исторически сложилось так, что только революции снизу достигают большего за более короткий период времени. А революции снизу редко сопровождались столь малым насилием, как сопутствовавшее горбачевской революции.

Однако, используя ту же методологию, представляется возможным указать, до какой степени не изменилось в эпоху Горбачева или изменилось в худшую сторону (по краткосрочным гуманитарным стандартам) следующее:

• плачевная ситуация в сфере потребления, которая в 1990–1991 годах была хуже, чем в 1985 году;

• экономика, которая переживала ускоряющийся отрицательный рост национального дохода, страдала от огромного бюджетного дефицита и избытка денежной массы и от потенциально взрывоопасной скрытой инфляции;

• дезорганизация экономики, отсутствие координации и массовая коррупция в результате разрушения институтов командной экономики без создания институтов экономики рыночной;

• широкое распространение межнационального насилия в южных республиках СССР;

• распад унитарного государства, а также центробежное давление, поставившее страну на грань сепаратизма со стороны половины республик Союза;

• резкий рост числа насильственных преступлений по всей стране;

• неспособность побудить богатые демократии поддержать переходный период в советской экономике.

Были ли в целом перемены 1985–1991 годов позитивными или негативными? Это нормативное суждение. Ответ зависит от относительного веса, который мы приписываем рассматриваемым ценностям. Очевидно, достаточно посмотреть на этот перечень, чтобы увидеть ухудшение экономического положения и сплоченности СССР как единого целого, улучшение же – в области политических свобод, культурной открытости и в отношениях между Востоком и Западом, где «улучшение» измеряется согласно шкале ценностей, заявленной Горбачевым[417].

Подойдя к вопросу иначе, можно было бы взять за основу не прошлое, а представление о будущем новом порядке. Самый простой вариант такого подхода – измерить разрыв между советской действительностью середины 1991 года и горбачевским видением стабильного социал-демократического государства, которое интегрировано в западные институты и воспринимается на международном уровне как великая держава, умеренная федерация или конфедерация со все более процветающей смешанной экономикой, основанной на сочетании частной, коллективной и государственной собственности[418]. По этим стандартам Горбачев определенно не оправдал себя как лидер трансформации. Ему не удалось направить эволюционный переход от советской системы в сторону системы, основанной на этих принципах. Вместо этого все обрушилось, а он сам был отстранен от должности.